Книга Миля над землей, страница 160 – Лиз Томфорд

— Ну, это ясно. Ты определенно не сделала ничего из того, чего я от тебя ожидала.

— Ты права, мам. Я такое разочарование, верно? Потому что я лучше буду работать волонтером в собачьем приюте, чем останусь дома корчить из себя степфордскую жену^[15]. Или потому что я лучше пойду за покупками в комиссионку, чем надену то дерьмо, которое носишь ты и все твои претенциозные подруги. Или, может быть, я разочаровываю, потому что не хочу выходить замуж за парня, который использовал меня три года, пока ему было скучно. Прости, я больше не хочу быть его вариантом, мама, я устала от того, что вы оба заставляете меня чувствовать, что я недостаточно хороша. Я действительно покончила со всеми, кто заставляет меня так себя чувствовать.

— Стиви, я…

Мама не может продолжать, потому что Зандерс быстро подходит и закрывает ноутбук.

— Что ты делаешь?! – Я все еще взвинчена, энергия так и течет по моим жилам. Я хочу продолжить. Хочу высказать все, что когда-либо было у меня на уме. Понятия не имею, откуда это берется, но сейчас я не могу остановиться.

— Останавливаю ее. – Зандерс говорит спокойно и сосредоточенно. – Ты сказала то, что тебе нужно было сказать, и, насколько я могу судить, я бы не хотел слышать ничего, что она могла бы возразить. Пока она не научится говорить с тобой, она не будет с тобой разговаривать. По крайней мере, не в моем доме.

Я делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Или, по крайней мере, пытаясь это сделать.

— Ты в порядке? – тихо спрашивает он.

— Она такая стерва.

Из его груди вырывается смех.

— Да, она такая. Но ты в порядке?

Я делаю долгий глубокий вдох:

— Да, в общем да. Это было приятно.

— Черт возьми, да. Молодец, детка.

Я хотела бы сказать, что не знаю, откуда взялась эта новообретенная уверенность, но это было бы ложью. Она возникла благодаря почти двухметровому хоккеисту в татуировках и золотых украшениях, который не дает мне забыть о том, чего я сто́ю.

— Я просто хочу, чтобы она приняла меня такой, какая я есть, и тот факт, что ее одобрение или его отсутствие так сильно меня беспокоит, приводит в бешенство.

— Не хочу читать тебе нравоучения, Ви, но правильные люди, те, кто заслуживает того, чтобы присутствовать в твоей жизни, примут тебя именно такой, какая ты есть. Это то, чему я быстро научился в последнее время.

Я склоняю голову набок, выражение моего лица смягчается, недавний гнев рассеивается.

— Я принимаю тебя таким, какой ты есть.

Он морщит нос, а потом садится рядом и, спихнув меня со стула, усаживает к себе на колени.

— Я знаю. – Слова сопровождаются быстрым поцелуем. – И я принимаю тебя, но что более важно, в какой-то момент тебе нужно будет самой принять себя.

Тьфу, ну что за мужчина.

— Хорошо, мистер «Почти десять лет терапии». – Я утыкаюсь ему в шею, мой голос приглушен его кожей. – Я действительно принимаю себя.

Он отстраняется, заставляя меня посмотреть в его карие глаза.

— Правда?

Кивнув, я тихо добавляю:

— Вообще-то, да. Я начала признавать, что моя фигура отличается от фигур девушек, с которыми я росла, и это нормально. И я приняла свои вьющиеся волосы, хотя всегда хотела, чтобы они были другими. Я просто провела много времени с людьми, которые заставляли меня чувствовать, что я недостаточно хороша или выгляжу не так, как они хотят, что я не думала, что мне это может нравиться. Но я начинаю понимать.