Книга Миля над землей, страница 205 – Лиз Томфорд

И в тот момент, когда она пытается незаметно смахнуть слезу, я понимаю, что она тоже читала полные ненависти комментарии.

— Ви, пожалуйста, не смотри это, – умоляю я, присаживаясь рядом с ней на кровать. Ставлю ее кофе на тумбочку и осторожно забираю у нее из рук телефон. – Тебе не нужно это читать.

— Почему люди такие злые?

Ее голос слабый, почти неслышный.

— Не знаю, милая. Я этого не понимаю.

— Твой агент звонил?

Надежда. Столько надежды светится в ее покрасневших глазах.

— Нет, пока нет.

Делаю долгий глубокий вдох, меня охватывает разочарование. Рич все время давил на меня, а теперь решил поиграть в молчанку? Когда мне нужна его чертова помощь?

— От твоих коллег есть что-нибудь? – Я успокаивающе провожу рукой по ее ноге.

— Инди написала мне, чтобы я проверила, как дела, но от Тары ничего нет, – она кивает головой, напоминая себе, что это хорошо. – Пока нет.

Я смотрю на нее и не могу найти огонь, который обычно излучает моя девушка.

— Ви, ты в порядке?

Ее плечи приподнимаются, на губах появляется грустная полуулыбка.

Между нами повисает молчание, ни один из нас не знает, что сказать.

— Могу я вообще выйти из здания? – наконец спрашивает она.

— Да. Охрана очистила территорию, но я попрошу кого-нибудь проводить тебя, когда ты решишь уйти.

— Думаю, я готова.

У меня падает сердце.

— Ты хочешь уйти?

Она кивает, отводя взгляд, но я вижу плавающую в сине-зеленых глазах печаль.

— Я хочу поговорить с братом.

Конечно, она хочет с ним поговорить, но я бы хотел, чтобы она этого не делала. Я бы хотел, чтобы она осталась здесь и поговорила со мной. Рассказала мне, как она себя чувствует. Сказала, готова ли она открыться публике, но ей не нужно мне ничего говорить, потому что это видно по ее лицу.

Она к этому не готова. Она не может справиться с негативным вниманием, которое возникает из-за того, что она связана со мной, и я ее не виню.

— Хорошо, – сдаюсь я. – Тогда я дам тебе возможность собраться.

Приняв душ и одевшись, Стиви встречает меня у входной двери. От меня не ускользнуло, что ее фирменные локоны зачесаны назад в пучок, а на толстовке есть капюшон, чтобы по дороге домой она могла спрятаться.

Из-за обрушившихся на нее жестоких слов ее красивые черты скрывает усталость, и я не мог бы чувствовать себя более виноватым, чем сейчас.

Ей не должно быть так больно. Ее глубочайшая неуверенность в себе не усугубилась бы, если бы не я.

Она прячется из-за меня.

— Все будет хорошо.

Я заключаю ее в крепкие объятия, удерживая немного дольше, чем обычно. Потому что правда в том, что все будет хорошо. Так или иначе, я сделаю так, чтобы ей стало лучше.

Ее рука обвивается вокруг моей шеи, притягивая меня к себе. Губы мягкие, но в поцелуе есть нотка отчаяния, и я не понимаю почему. Я не понимаю, почему этот поцелуй ощущается по-другому.

— Я позвоню тебе позже. – Слова слетают с моих губ, и я всматриваюсь в ее лицо в поисках хоть какой-нибудь отсрочки боли, но тщетно. Кажется, она на грани срыва.

Стиви идет по коридору к лифту, и я не спускаю глаз со своей девочки. Низко опустив голову, она нажимает на кнопку, но когда я вижу, что ее спина начинает вздрагивать, я делаю несколько быстрых шагов и прижимаю ее к груди.

Этот отчаянный плач – самая болезненная вещь, которую я когда-либо слышал, зная, что именно я – ему причина. Ей больно, потому что она со мной. Люди считают, что имеют право говорить о ней с ненавистью, потому что она со мной.