Книга Бухта Севастополя, страница 15 – Александр Тамоников

Богданов принял эту информацию, но тут было понятно и неспециалисту, что катера пострадали просто потому, что подошли слишком близко, спасая команду.

Степан тем временем вел себя странно, было видно, что то ли он так сильно волнуется, то ли с ним что-то не то. Пьян? Вряд ли. Он почти все время был перед глазами, спиртного на борту самолета не было. Но тем не менее сейчас поведение ныряльщика можно было характеризовать именно как «подшофе». Афанасьев бормотал что-то себе под нос, легкий тремор рук, присел, чтобы снять застежку с ремня, которым был перехвачен ящик, резко встал, чуть не потерял равновесие.

— Ты точно знаешь больше, чем говоришь, — неожиданно сказал Степан и добавил: — Надо погружаться. Ты чертежи видел?

Богданов с интересом взглянул на военного ныряльщика, тот посмотрел на него с легким вызовом.

— Я видел, ты разговаривал с инженером, — сказал он. — Можешь меня сразу отправить под арест, под трибунал, да куда угодно, но этот корабль нам сразу приговорили на убой.

— Что вы имеете в виду? — Богданов специально быстро перешел на «вы», обычно это отрезвляет, не дает человеку наговорить лишнего. Оперативник понимал, что он должен подозревать всех, но Афанасьеву симпатизировал. Или, вернее, надеялся на то, что он не при делах.

— Да оставь ты, — махнул рукой его собеседник и чуть было не сбил очки с проходящего мимо него грека, — этот линкор не был предназначен для дальних переходов, смотри. Ты человек от флота далекий, поэтому говорю тебе быстро и просто. Наши моряки на корабле живут. У нас есть кухни, кубрики, закрытые специальными перегородками. Так, чтобы в случае катастрофы можно было бы закрывать отсек за отсеком, чтобы вода не пошла дальше. У итальянцев на кораблях не живут. Даже такой большой корабль у них не предназначен для дальних переходов. Там матросы спали, считай, в коридорах. Соответственно, понимаешь что?

— Нет возможности отсечь затопленные отделения?

— Да. Если мы вскрываем один отсек, вода идет везде. Их не достать. Скорее всего, там, под водой, уже паника. Все сбились в одну кучу. Семнадцать метров — это, кажется, пустяковая глубина. Но для них, да и для всех, она смертельна на самом деле.

— Будешь нырять? — уточнил Богданов.

— Буду. Сейчас разгрузим оборудование, и буду нырять.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что этот корабль приговорили на убой?

— Нам передали барахло. Под видом боевого корабля. А мы уже вбухали огромные деньги в то, чтобы это барахло отремонтировать. Мы готовили базу и…

Степан явно собирался сказать еще что-то, но вовремя остановил себя и покачал головой. Сразу же проявился первый неприятный сюрприз. Когда с машины разгрузили два тяжелых ящика и Афанасьев стал проверять оборудование, Богданов понял, что таких отборных ругательств он не слышал уже очень давно. Хотя, казалось бы, не ему удивляться. Степан в такой ярости размахивал руками, что еще секунда, и ящики полетели бы на землю.

— Это могло быть повреждение во время погрузки, разгрузки или полета? Какой-то технический сбой? — Богданов, входя в роль сопровождающего агента, достал блокнот и начал осматривать оборудование для погружения. Работали, видимо, быстро и поэтому очень грубо. Скорее всего, обычным ножом. Хороший качественный нож может пробить тонкий металл. Баллоны, шланги, да, пожалуй, все, что взял с собой Афанасьев, теперь представляло собой крошево из стекла, металла и резины. Ярость водолаза можно было понять. Но когда? Как успели?