Книга Бухта Севастополя, страница 32 – Александр Тамоников

Старик удовлетворенно кивнул, и тут их окликнул строгий мужчина в белом халате и с щегольской бородкой.

— Присмотрись к нему, — успел шепнуть Рябов, и они вдвоем со старым матросом пошли в главный корпус.

— Прошу вас не отвлекать моих больных, люди пострадали, и мы должны сейчас прежде всего думать о том, чтобы они были здоровы, — сказал доктор.

Богданов кивнул:

— Все понимаю, но и вы, товарищ, поймите, мы должны работать сейчас по горячим следам, ведем расследование, сами понимаете!

— Понимаю, но и напоминаю, что моя работа тут сохранять их жизни. А ваша, как я понимаю, — охранять. Мы поняли друг друга. Не смейте мешать моим больным выздоравливать, иначе я буду жаловаться! Найду кому!

Доктор развернулся на каблуках и пошел в здание госпиталя, а Богданов, улыбнувшись, отправился в порт. Ему казалось, что за ним наблюдают. Вот прямо сейчас. Вячеслав не стал оборачиваться, пока что никакой угрозы во взгляде не было, скорее за ним напряженно и почему-то испуганно наблюдали. Интересно, чего так боится тот, кто все-таки смотрит ему в спину?

Богданов остановился и медленно вздохнул. Выдохнул, движения офицера были нарочито медленными, расслабленными, он просто стоял, опустив левую руку, а правую держал в кармане, делая вид, что ищет что-то. Подождав долю секунды, оперативник сделал резкий бросок в сторону куста плетущей розы и схватил за запястье мальчишку, который сидел там и, похоже, за ним подсматривал. На самом деле Вячеслав и не думал, что это будет подросток. Просто понимал, что во взгляде, который устремлен ему в спину, нет агрессии. Скорее какое-то детское любопытство и нетерпение.

Парнишка, юркий, как змея, загорелый дочерна и худой, похожий на испуганного птенца, даже и не думал бежать, а замер, испуганно глядя на Богданова.

— Я ничего, ничего не крал! Я только записку принес. А передать не успел, вы со стариком в беседке сидели, я ничего не крал…

— Так, успокойся, я не собираюсь тебе ничего делать и никуда тебя тащить. Что ты там делал и зачем следил за мной?

Парень, которому могло быть как десять, так и пятнадцать лет — он явно полноценно обедал очень давно, да и одежда по размеру была для него роскошью, — испугано уставился на оперативника:

— Я не следил. Я по делу пришел к брату и записку передать.

— Хорошо. Пойдем.

Они дошли до кафетерия. Было видно, что парнишка дал бы стрекача, если бы Богданов не придерживал его за локоть. Но как только они вошли в зал, взгляд его забегал, а потом он покачал головой и сказал:

— Я не очень голодный, можно мне просто сладкого чая? Целый стакан!

— Можно и чай, и сахар, и сухари вон те, и еще пирожки.

Богданов взяли им по стакану чая с сахаром и пирожков, разных, сладких и с более основательной начинкой, и все отдал подростку. Ел тот осторожно, было видно, что голоден, но воспитали, видимо, хорошо. Аккуратно подобрал за собой крошки, оставшиеся от обеда пирожки, с разрешения Богданова, спрятал за пазухой. Звали его Юрой. Тезка Павленко, значит.

— А теперь рассказывай, — велел оперативник.

— Записку от брата должен был передать. Старому матросу, чтобы он не искал его, что жив, что все хорошо, что будет вести собственное расследование и обязательно найдет тех гадов, что корабль потопили! — Парень гордо вскинул голову.