Книга Бухта Севастополя, страница 91 – Александр Тамоников

Боргезе вспылил. Он потерял всю группу, основной задачей которой было вовсе не устраивать дальнейшие диверсии, а прикрывать его далеко не самые чистые дела. И князь потерял всех своих подчиненных. Он с огромным удовольствием свернул бы шею этому Рябову, который постоянно путался у них под ногами и мешал ему.

Точно так же как и Богданов, если бы не приказ начальства, с большим удовольствием убрал бы из уравнения Боргезе. Этот итальянец уже откровенно ему мешал и раздражал во всех своих ипостасях. Уже сейчас, глянув на ноги «врача», Вячеслав отругал себя за то, что был так невнимателен. Очень маленький размер для такой комплекции.

Боргезе был тем самым диверсантом, убившим караульного. Он был Ильясовым. Он был Виктором Гургеновичем. Но вот трупом, к сожалению, ему пока что не суждено стать.

Все случилось одновременно.

Виктор кинулся вперед и тут же завалился на бок, получив укол в шею от Кузнецова, который все это время был в помещении. Там была одна маленькая неприметная дверь. В советских квартирах давно оценили удобство кладовки. А вот в итальянских квартирах пока что таких комнат не было, поэтому Боргезе просто не пришло в голову, что в такой маленькой комнате может быть еще одна комната для хранения вещей. В их понятии кладовка должна быть большой. Для большого помещения.

«Одного все-таки пропустили», — подумал Вячеслав, когда выстрел через окно прожег ему плечо. Хорошо, что и это было предусмотрено.

— Чисто, — сказал Рябов через минуту, вбегая в помещение и предварительно убедившись, что начальство живо и относительно здорово. — Я же тебе говорил, что на двести процентов будет снайпер, сиди от окна дальше. Опять решил в герои записаться?

Богданов кивнул:

— Нужно было его спровоцировать, в мягкие ткани попал. Убрал?

— Обижаешь. На крыше наискосок залег. А вот нашему доброму другу придется прятать еще один труп. — Рябов весело улыбнулся удивленному капитану.

— Да я-то уже привык, не бывает с вами, москвичами, спокойной жизни, — проворчал Кузнецов. — Но отчитываться перед Пахоменко вам троим все-таки придется. Он ждет. Разрешение у Шабарова на то, чтобы вы все рассказали, я уже получил.

— Теперь его еще нужно получить мне, — спокойно сказал Богданов.

У Вячеслава оставалось еще одно дело. Он давно кое-кого подозревал. Но не как диверсанта и подрывника. Но надо было убедиться. Для этого он быстро переоделся в обычного матроса, отпросился у своей команды и вечером пошел за своей целью. Идти пришлось довольно далеко. Но хорошо, что тот, за кем он шел, привык ходить пешком, а не пользоваться служебным транспортом. Богданов следовал за ним, машинально размышляя о всех поворотах этого дела.

Дом, к которому они пришли, был… богатым. Внутри. Снаружи просто обычный дом. Только он весь, все три квартиры, оказывается, принадлежали одному человеку. Оперативник узнал это, когда открыл черный ход и проскользнул в дом.

Снаружи обычный коммунальный дом, на три квартиры, с общей кухней, ванной и туалетом. А внутри настоящие хоромы, где можно потеряться или не сразу заметить, что в доме ты не один. Богданов беззвучно прошелся по дому и, пока объект плескался в ванной, провел быстрый, но очень тщательный обыск. Это он хорошо умел делать. Найдя то, что он искал, Вячеслав кивнул сам себе и так же быстро и легко покинул дом через черный ход. Почему-то с первого момента, когда он начал подозревать этого человека, он полагал, что дело не в шпионаже. А в чем-то другом. Подозревал даже шантаж и любовь, как это было у бедного Салацио. А оказалось вот оно что.