Книга Назову себя шпионом, страница 148 – Евгений Таганов

Лицо Гилмута даже пятнами пошло от этих слов.

Не осталась в стороне и столь милая сердцу западных умников тема однополой любви, тут Жорка тоже не отсиживался в обороне, а смело шел вперед, используя прежнюю находку Алекса насчет многоженства.

— Нет никакого сомнения, что в будущем планету ждет именно повальное многоженство, причем чисто по экономической причине, — безапелляционно вещал Хазин. — Когда энергетические ресурсы всякого мужчины упрутся в свой физический предел, всплывет необходимость включать дополнительные резервы. В VII веке арабы придумали просто и эффектно: четыре жены. И бедуину в пустыне ничего не оставалось, как броситься на богатые страны, чтобы обеспечить своих жен приличными драгоценностями.

Питер, еще не знакомый с масштабами русского прикола, тут же пускался в серьезные расспросы, не замечая, как Оливия, Томас и Юджин с трудом прячут улыбки.

Доходило и до анекдотов про русских и немцев (читай англосаксов).

— Немцы строят свое государство за счет мудрого самоограничения: знают, что из предмета неправильной формы любые стены выйдут кривыми и непрочными, поэтому каждый немец добровольно придает самому себе форму идеального кирпича, стирает у себя все углы и выпуклости, мешающие этой кладке. Мы же, великороссы, только из этих неправильностей и состоим. Но наша государственность все равно хоть и выходит кривой, зато очень прочная, потому что это уже не кирпич, а железобетон.

Как-то заговорили об особом долготерпении русского человека.

— Все дело в русской географии, — пустился в объяснения Жорка. — Вы представляете, что значит жить тысячи лет в лесу с большой семьей возле одной русской печки. Причем эта русская печь никак не может обогреть пространство больше двадцати пяти квадратных метров? И вот вы насмерть разругались со своим соседом — и ночью среди зимы он поджег ваш дом. И что, идти с десятью детьми к родственникам в другую двадцатипятиметровую избу? Вот и выработали за столетия терпеть и ни с кем сильно не ругаться. А для сброса агрессивности у нас всегда были деревенские бои стенка на стенку, чего тоже никогда не было в европейских странах.

Шикарно расправился он и с европейским понятием свободной личности:

— Да, согласен, в России никогда не было свободы в вашем понимании этого термина. Зато в России всегда было такое понятие как вольность. Если свобода — это правильная свобода, то вольность — это свобода неправильная, это проявление свободы не по законам или биллям, а по собственному хотению. Подчинялся, подчинялся, а потом вдруг взбрыкнул и не подчинился. Это и есть наша вольность. Кстати, можете себе записать, что есть главная тайна русской души, она выражается пятью словами: «Ты моему нраву не прикословь!» Причем это касается не только мужчин, но и самых послушных девушек. В один прекрасный день они могут так взбрыкнуть, что психоаналитики всего мира с ума сойдут.

— Откуда ты это только знаешь? — частенько спрашивал его потом Алекс.

— Да так, откуда-то, — неопределенно пожимал плечами Жорка.

Разумеется, хазинские спичи мало в чем убеждали мелкобритов в компании с матрасником, зато удивительным образом действовали на Копылова. Любые назидания от людей взрослых он всегда принимал в штыки, зато то же самое высказанное ровесником тут же врастало в него словно собственным знанием.