Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 266 – Андрей Константинов

— Ку-уда ты сел?

— Помнишь, в Дамаске я тебе обещал, что отбатрачу-отстираю? Так вот – я таки отстирал. Завтра в новостях появится сообщение о том, что вы с Элеонорой получаете международную премию «Honest journalism» в номинации «За выдающуюся подачу сенсационного материала».

— Да ладно?!

— Скромно замечу, что в нынешней ситуации, когда само упоминание России на Западе вызывает токсикоз, а ее федеральные каналы именуются пропагандистским оружием Путина, сие есть прецедент исключительно немыслимый.

— Допустим – удивил. Но при чем здесь?..

— А при том, старичок, что принятие подобного решения не обошлось без лоббирования со стороны, не побоюсь этого слова, международного гей-движения.

— Иди ты?!

В ответ Паша с оттенком снисходительного превосходства улыбнулся.

— А я тебе, Митя, всегда говорил, что вы нас, мягко говоря, недооцениваете… Короче, не хочу говорить, чего мне это стоило и каким именно местом я это дело для вас… Все, будем считать, что отныне мы в расчете. Я поехал, ну а ты завтра, с утра читай англоязычные новостные сайты. Пока-пока…

С этими словами Медвежонок удалился, оставив Митю пребывать в состоянии легкого обалдения.

Сказать, что Пашка удивил, значит не сказать ничего. В конце концов удивление – всего лишь кратковременная человеческая эмоция. Поведанное же Медвежонком известие вштырило – будьте-нате. Это было потрясение, событие из разряда «так не бывает!» Почему? Ну, в грубом приближении, представьте: вам по секрету сообщают, что завтра Нобелевскую премию мира получит доктор Геббельс. За какие такие заслуги? Не суть. Например, за фразу «Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней». Разумеется, я немного утрирую, но… По нынешним временам проще верблюжий караван с санкционными товарами провести через таможенное окно, чем российскому журналисту добиться официального признания у западных коллег.

Увы мне! Я очень, слишком долго существую в профессии. Настолько долго, что помню времена, когда журналисты, независимо от принадлежности к государству и политическому строю, старались быть объективными. Когда профессиональной нормой было стремление разобраться в том, как оно обстоит на самом деле. Но времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. И теперь нормой в журналистском цехе стало отстаивание коллективистской, политически-ориентированной позиции. По этой причине не то что нейтрального – хотя бы просто сомневающегося жура в наше время днем с огнем не сыщешь.

И ладно бы только там, на пресловутом Западе, но и у нас такая же фигня. Даже если не брать в расчет «снежного» Медвежонка и его команду, то и без них слишком многие молодые да ранние взялись создавать собственную систему координат и утверждать свои ценности: мол-де, должно быть только так и никак иначе. И что удивительно – я ни разу не слышал из их медовых уст критики в адрес Штатов или Евросоюза. Но при этом они постоянно обсирают страну собственную. Типа, разделяют американские ценности? Что ж, имеют право. Но это ни разу не ценности персонально товарища Образцова! И никогда ими не станут, ибо слишком поздно товарищу Образцову менять и шкуру, и убеждения.

И вот сегодня вечером неожиданно выяснилось, что люди, которым ненавистно самое мое право ковыряться в носу (наравне с ними перстом указательным), решили присудить нам с Элеонорой свою корпоративную премию. И в данном случае не важно – снизошли они или, напротив, возвысили? Важно другое: а оно мне надо?! Из их рук?! А что если в их глобалистском мире тоже действует наше, уркаганское: вход – рупь, выход – два?!