Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 298 – Андрей Константинов

— Юра? Ты как здесь?.. Что-то случилось?

— Нет-нет. Не волнуйся. Все в порядке.

— Элеонора Сергеевна, я, пожалуй, пойду тогда? В аппаратную?

— Хорошо, Олег Николаевич, идите… Но имейте в виду! К этому разговору мы еще вернемся. Да, и передайте там, что на корреспондентку Асееву наложен штраф в размера ста долларов. Вечером приказ будет вывешен на доске.

— За что?!

— За полученное удовольствие надо платить.

— Какое удовольствие?!

— Ее проникновенный стендап о том, что в процессе наблюдения за мошенницей сотрудники ФСБ использовали «средства контрацепции», вызвал на Лубянке исключительный ажиотаж. Удовольствие, не побоюсь этого слова, «оргазм» получили все. А за удовольствие надо платить.

— Строга, мать! Строга! – ухмыльнулся Розов, после того, как подчиненный супруги выкатился из кабинета. – А что? Действительно, вот прямо так и сказала?

— Так и сказала. Перепутала «контрацепцию» с «конспирацией».

— Девичья оговорка по Фрейду.

— Этой, с позволения сказать, девице – в обед сто лет!.. И все-таки? Юра, я не поняла: ты откуда здесь? Весь такой – один и без охраны?

— Охрана в коридоре… А я… Да вот заезжал к вашему шефу, а после решил к тебе заглянуть. Я ж до сих пор не видел твоего нового кабинета.

— И как тебе?

— Просторно. Опять же – вид из окна неплох… Но интерьер оставляет желать, слишком казенный… На днях подошлю нормального дизайнера.

— А что у тебя за дела с Кулом?

— Ну, не то чтобы дела – так, делишки… Это по поводу новой программы.

— Понятно. Куй железо, пока горячо?

— Бельчонок, я… Я понимаю, что после всех этих сирийских… хм… историй… Что тебе… э-э-э… некомфортно, даже и страшновато что-то новое мутить… Да я и сам, как ты помнишь, всегда был против твоих командировок.

— Вот именно. Потому-то меня и удивляет твой неподдельный интерес к этому проекту.

Элеонора лукавила. На самом деле она все прекрасно понимала, но в сложившейся ситуации ей хотелось сыграть роль жертвы обстоятельств. Чтобы Юрий, чувствуя за собой вину, уговорил, подписал ее на то, против чего сама она не возражала.

— Ты же понимаешь, Бельчонок… – нехотя заговорил супруг. – Любой намек на пожелания Верховного у нас воспринимается как некая… хм… обязательность…

— И?..

— Похоже, все-таки придется вам с Митей… Вот и Кул так считает. А до него я успел переговорить с несколькими очень влиятельными людьми… В общем, тема подхвачена…

— Ах, даже уже и подхвачена? – надменно уточнила Элеонора.

— Эля, речь пока идет лишь об одном сезоне, не более! – стал оправдываться Юрий Ильич. – А дальше – это еще вилами по воде. Время и рейтинги покажут… Нет, ты не подумай! Если ты скажешь категорическое «нет», разумеется, ничего не будет… Но все-таки хочется, чтобы ты как-то… по-взрослому отнеслась к сложившейся ситуации… Не мне тебе рассказывать, что бизнес у нас в стране, к сожалению, очень сильно завязан на государство. А государство, в свою очередь, персонифицировано в президенте. Он у нас – и верховная, и духовная, и всякая прочая скрепа… Понимаешь, о чем я?

— Понимаю.

— И каким в таком случае будет твое решение?

Элеонора взяла паузу как бы на принятие как бы непростого для нее решения.

А затем как бы покорно произнесла:

— Хорошо. Если уж, как ты говоришь, тема все равно подхвачена – я согласна.