Книга За спиной войны, страница 89 – Александр Тамоников

Петр замолчал. Вместе с ним замолчал и Виктор, который к тому времени уже успел собраться. С каждым таким признанием информатора, который, в принципе, практически всегда был молчалив и разражался откровениями в самые разные моменты, Крылов все больше понимал мотивы Яновецкого. Неясно было только, что такого он сделал родной стране, что с приходом врага решил сразу же переметнуться на его сторону, да еще и так скоро, так ярко — убивая, публично казня, наказывая и пытаясь выслужиться перед фрицами. К сожалению, этого конкретно Петр не знал — по его словам, Яновецкого хорошо он узнал только во время войны, а о его довоенной судьбе он знал не так уж и много, а точнее, «практически ничего, что можно было бы подтвердить». Ведь Григория часто обвиняли местные во всех своих бедах, причиненных не только им, но и другими пособниками немцев, а порой и ими собственной персоной, а потому приписывали ему самые разные дела, выдавая за правду. Кто-то говорил, что он сбежал из Польши. Кто-то говорил, что его предки и есть обрусевшие поляки, которые переехали сюда еще до войны, и даже до Первой мировой войны. Кто-то думал, что он держит пленников или свою жену в подвале, или вообще убил ее и своих детей так же, как убивал десятки мирных горожан Смоленска.

— Он казнил своими руками? И все поручения фашистов выполнял собственноручно? — уточнил Виктор у Петра, направившись к выходу из его дома.

— Не всегда, — сказал мужчина. — Убивать он любил — в нем все это время присутствовала какая-то ужасная, не поддающаяся разумному объяснению и логике жестокость. Это он делал сам. А все остальное — нет, что вы, товарищ капитан. Лучше он заставит батрачить кого угодно, мог даже вырвать с улицы и оторвать от дел детей, стариков, рабочих, лишь бы они сделали то, что ему угодно — убрали снег, вынесли трупы, протерли его сапоги… Всякое было. Мы ненавидели полицаев всей душой, ведь набирали их из наших соседей, которые за что-то возненавидели нас еще раньше, чем у нас к ним выработалась неприязнь, и решили отыграться на других за свои сломанные судьбы.

— Значит, даже в таком деле, как это — возвращение той власти, он решил понабирать себе помощничков, без которых он бы не сделал ничего… Лентяй этот ваш Яновецкий, скажу я вам, — вздохнув, произнес капитан. — Опасный лентяй. Таких людей, знаете, хочется под микроскопом рассмотреть, чтобы всю их гнилую душу достать и стереть в порошок.

— На все воля Божья, — усмехнувшись, ответил Петр, глядя на Виктора, стоявшего у входной двери. — Но я желаю вам удачи, товарищ капитан. Кто знает, чем это обернется, и я буду уповать на Бога, чтобы все было хорошо. Возвращайтесь с хорошими новостями.

Виктор посмотрел на него, затем на Ивана, стоящего неподалеку, и кивнул, приоткрыв рот, будто хотел сказать что-то напоследок, но не нашел слов. Он вышел из дома Петра и, не оборачиваясь, стремительно пошел вперед. Виктора в этот самый момент кольнуло недоброе предчувствие, и он подумал, что нужно как можно быстрее поймать Яновецкого.

Час спустя капитан Крылов был уже у гостиницы, в которой жил Соколов. Он надеялся на то, что Аня сейчас дома и с ней все в порядке, или, он надеялся, наоборот, где-нибудь не дома, но тоже с нею все в порядке. Как только мысли Виктора обратились к Ане Свиридовой, он тут же с огромным сожалением и очень запоздалым раскаянием вспомнил о том, что за все это время так и не пришел к ней ни на одну встречу. А ведь он вытолкал ее тогда из их квартиры, когда она приходила с новостями о Соколове, и ведь это же по ее наводке Ваня нашел Василия Гновича и узнал весомую часть фактов в расследовании этого дела.