Книга Отморозок 8, страница 128 – Андрей Поповский

Он кивнул на мексиканца, который возился с моей ногой.

— Habla tranquilo, es Manuel, un buen doctor y mi amigo de confianza (Говори спокойно, это Мануэль, отличный врач и мой проверенный друг). Él remienda a mis carnales de vez en cuando (Он латает моих братишек время от времени). От него не уйдет ни слова.

— Будем считать, — я попытался устроиться поудобнее в кресле, — что я не остался в долгу и заплатил за все с лихвой.

Габриэль хмыкнул, зажигая наконец сигарету и выпуская струю дыма в потолок.

— Думаю, что тот, кто это сделал, уже жарится в аду. ¿O me equivoco? (Или, я ошибаюсь?)

Ну, что-то вроде того, — соглашаясь, киваю я. — Если рассматривать это… с теологической точки зрения.

Мануэль усмехнулся одними уголками губ и взял в руки шприц. Я напрягся, но он покачал головой.

— Только местная анестезия, — впервые подал он голос, низкий и спокойный. — Стрелять в ногу легко, а вытаскивать пулю больно. Терпи.

— Я привык, — ответил я, хотя внутри все равно пробежал небольшой холодок. Ну, не люблю я уколы.

Укол был резким и неприятным, но через пару минут нога онемела, и врач приступил к делу. Габриэль, затягиваясь сигаретой, подошел ближе, но держался так, чтобы не мешать свету. Мануэль работал быстро и уверенно. Короткий звон металла — и он извлек зажимом небольшой деформированный кусок свинца, бросив его в лоток с характерным стуком.

— Вот такая мелочь, — сказал он, кивая на пулю. — Ничего страшного, жить будешь. Но побереги эту ногу пару недель.

Габриэль присвистнул, глядя на пулю в лотке.

— Две недели? Esto es demasiado, carnal (Это слишком много, братан). Я хотел решить все наши вопросы уже на этой неделе.

— Не переживай, — успокаиваю его. — У меня смена только через день. До этого времени я буду уже в порядке.

Врач, уже обрабатывавший рану антисептиком и накладывавший швы, недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал. Габриэль же расплылся в широкой, одобрительной ухмылке.

— ¡Eso es, güey! (Вот это по-нашему, чувак!) Дело прежде всего. Ты настоящий мужик.

— Я закончил, — подает голос Мануэль, собирая со столика свои инструменты в кожаный саквояж. Потом он поворачивается ко мне. — Здесь на столике оставляю антибиотики. Попей их недельку. Y cuida la pierna, en serio (И побереги ногу, серьезно).

— Спасибо, — искренне благодарю его.

— Espérame en el coche, Manuel (Подожди меня в машине, Мануэль), — обращается к врачу Габриэль. — Еще хочу перемолвиться парой слов с моим приятелем, сейчас приду.

Мануэль молча кивает, подхватывает свой саквояж и выходит из студии. Габриэль смотрит на меня вопросительно, ожидая продолжения.

— Ты подготовил бумаги для склада? — Спрашиваю его, не желая особо вдаваться в детали произошедшего.

— Sí, ya todo está listo, hermano (Да, уже всё готово, брат), — кивает Габриэль. — Бумаги для склада и твои тоже. Все сделано так, что ни одна полицейская ищейка не учует, сколько бы ни нюхала.

— Отлично, — говорю ему. — У меня к тебе просьба. Могу я пока перекантоваться здесь? К себе мне теперь нельзя, меня могут искать друзья того самого ревнивца.

— Claro que sí, carnal (Конечно, братан), — кивает Габриэль. — Я скажу Карлосу, чтобы он тебе закинул сюда матрас, жратву и воду. Будешь тут совсем как дома.

— Спасибо, Габриэль.

— No hay problema, hermano (Без проблем, братишка). — Он отмахивается. — Но скажи мне, за тобой сюда хвоста не было? Какой-нибудь дурак к тебе не прицепился?