Книга Тело, раскрывающее правду. Судмедэксперт против таинственного серийного убийцы, страница 117 – Мэри Кэссиди

Терри расчистила место на столе, села и разгладила первую страницу чистой тетради. В левом столбце она написала «Рейчел Рис» и «Эйлин Маккарти».

В строке сверху она перечислила: «Удушение», «Ножевые ранения», «“Подпись” преступника», «Сексуальное насилие», «Одежда», «Улики».

Записывая все это, она могла упорядочить мысли. Терри ставила галочки и крестики там, где могла, вопросительные знаки там, где не была уверена, и звездочки против всех в колонке «Улики». О них ей нужно будет поговорить с Мишель, но пока она сосредоточилась на том, что ей было известно.

Вдруг ей в голову пришла мысль. Терри вернулась в свой кабинет, открыла фотографии со вскрытия Рейчел на ноутбуке и листала их, пока не добралась до изображения туловища. Она внимательно посмотрела на три ножевых ранения на груди. Черт возьми, неужели это неудачная попытка изобразить разбитое сердце? Или она видела то, чего не было? Как бы то ни было, ножевые ранения не выглядели идентично и Терри была уверена, что во время нападения использовались разные ножи. Кроме того, Рейчел нанесли удары ножом уже после смерти.

Терри решила пока оставить это и вернулась в конференц-зал к Эйлин. Ей все еще было непонятно, почему Рейчел, похоже, считала Кливера непричастным к убийству Эйлин Маккарти. Хотя, если быть точной, Рейчел резко критиковала полицию за то, что та сосредоточилась на Кливере и, по-видимому, не рассматривала других возможных подозреваемых – на самом деле Рейчел никогда не говорила, что это не он.

Терри взяла две фотографии и пошла в гистологическую лабораторию, чтобы проверить, исследовала ли Ниам препараты Маккарти, о чем Терри попросила ее по возвращении от Мишель. Она нашла два подноса со стикерами, которые должны были привлечь внимание Ниам, забрала их обратно в свой кабинет и села за микроскоп.

Ей не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что Эйлин была вполне здорова. Все ее жизненно важные органы были до скучного нормальными.

Во втором лотке с препаратами находились участки кожи, взятые с ножевых ранений. Первый препарат был обозначен как КР4. Бойд наклеил пронумерованные стикеры рядом с каждой раной, и колотая рана 4 находилась у левого соска. Чтобы сделать фото, рядом с зияющей раной около двух сантиметров шириной положили линейку. Концы раны были заостренными, а зияющее отверстие имело форму мяча для регби. «Два острых края лезвия», – подумала Терри. В таком случае она ожидала, что у ножа должен был быть заостренный конец. Она взяла сделанный крупным планом снимок области груди: края всех колотых ран были красными, не окровавленными, но неровными.

Она поместила предметное стекло на столик микроскопа и, подкручивая объектив, выбрала наименьшее увеличение. Поверхностные слои эпидермиса по краям ножевого ранения были соскоблены, обнажив нижний слой – дерму. То, что пронзило кожу, имело тупой конец, и эта рана также была неровной. Похоже, конец орудия не имел ровных контуров, как это обычно бывает у лезвий. Ей нужно будет вернуться к протоколу и узнать размеры каждого ножевого ранения, его ширину и глубину – это поможет определить размер и форму лезвия. Но не сегодня.

Были также участки, обозначенные как «левое плечо». Терри сверилась с фотографиями: там было два рассечения кожи. Не типичные резаные раны, которые представляли бы собой ровную линию, а с неровными краями. «Это нелогично, – подумала Терри. – Это рана, нанесенная зазубренным лезвием». Она видела сотни подобных примеров в Глазго, где ножи для стейков часто попадали под руку агрессоров.