Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 130 – Дэн Симмонс

Джеймс Б. Хэнсен знал, что миром правят не деньги. Им правят вранье и ротозейство.

Хэнсен сменил больше дюжины американских городов и прожил два года во Франции. Европа ему не понравилась. Взрослые были слишком высокомерными, а маленькие девочки слишком приземленными. И возникли трудности с приобретением огнестрельного оружия. Зато местные жандармы оказались такими же глупыми, как и американские копы. И видит бог, насколько же еда там была лучше.

Его карьера серийного убийцы началась, когда ему исполнилось двадцать три года, хотя убивал он и прежде. Отец Хэнсена не оставил ни страховки, ни сбережений, ничего, кроме долгов и незаконно добытого карабина М-1 времен Корейской войны с тремя обоймами к нему. Когда в девятом классе миссис Беркстром, учительница английского языка, побежала к директору с сочинением Хэнсена о мучении животных, на следующий день Хэнсен зарядил карабин, положил его в старую отцовскую сумку для гольфа вместе с клюшками и притащил сумку в школу. В те дни еще нигде не было металлодетекторов. Его план был просто восхитителен: он намеревался убить миссис Беркстром, директора и школьного психолога, который оказался предателем, сначала рекомендовав отправить Хэнсена в школу для одаренных детей, а затем принявшись навязывать интенсивную психологическую помощь. После этого Хэнсен собирался расправиться со всеми одноклассниками, на кого хватит патронов. Джеймс Б. Хэнсен мог бы на тридцать пять лет предвосхитить бойню в школе «Колумбайн». Только он ни за что не совершил бы самоубийство во время или после расправы. Он собирался убить побольше людей, включая свою кашляющую, хрипящую, бесполезную мать, а затем, как Гекльберри Финн, сбежать из дома.

Однако он передумал – первым уроком оказалась физкультура, и Хэнсен с его уровнем интеллекта на уровне гениальности не хотел устраивать резню в дурацких физкультурных шортах. Во время ланча Хэнсен притащил сумку для гольфа домой и спрятал карабин в подвале. Он знал, что еще успеет свести со всеми счеты и ему не придется скрываться до конца дней, пока полиция будет разыскивать ту его личность, которую он уже тогда воспринимал как «личиночную».

И вот, через два месяца после похорон матери и продажи их дома в Кирни и спустя месяц после того, как Хэнсен бросил университет, не оставив даже адреса для пересылки писем, он посреди ночи вернулся в родной город. Дождавшись, когда тем зимним утром миссис Беркстром выйдет из дома и направится к своему универсалу (в это время в Небраске на улице только начинало рассветать), он дважды выстрелил ей в голову из М-1, а затем поехал на восток и выбросил карабин в реку Платт.

Вкус к изнасилованиям и убийствам юных девушек у него появился в двадцать три года после первого брака, окончившегося неудачей, причем не по его вине. С тех пор Джеймс Б. Хэнсен женился еще семь раз, но настоящее сексуальное удовлетворение мог получить только с девочками-подростками. Жены служили хорошим прикрытием и помогали дополнить образ, который Хэнсен создавал в тот или иной момент, но их уже не юные, дряблые и потасканные тела не могли его взволновать. Он считал себя ценителем девственниц. И надругательство над девственностью было для него слаще самого изысканного и ароматного вина. Джеймс Б. Хэнсен знал, что отвращение общества к педофилии – всего лишь еще один пример того, как люди стараются сильнее дистанцироваться от того, что привлекает их больше всего. Ведь с незапамятных времен мужчины желали посеять свое семя в самых юных и свежих девушках. Хотя сам Хэнсен не оставлял своего семени и всегда был очень осторожен, пользуясь презервативом и резиновыми перчатками, ведь анализы ДНК уже получили повсеместное распространение. Но там, где другие мужчины фантазировали и мастурбировали, Джеймс Б. Хэнсен действовал и наслаждался.