Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 132 – Дэн Симмонс

Хэнсен вернулся в дом и стал переходить от одного гостя к другому, хохоча, рассказывая забавные истории, посмеиваясь над тем, что в пятьдесят лет пора уже подумать о бренности бытия, хотя на самом деле никогда прежде он не чувствовал себя таким сильным, таким умным и живым. И все это время он неуклонно двигался к кухне, где находилась Донна.

Его пейджер завибрировал.

Хэнсен проверил номер.

— Вот черт!

Еще не хватало, чтобы эти недоумки испортили ему день рождения. Его пасынок сидел за компьютером и занимал телефонную линию, поэтому Хэнсен поднялся в спальню, взял мобильный и набрал номер.

— Вы где? – спросил он. – В чем дело?

— Рядом с вашим домом, сэр. Мы тут были неподалеку, и у нас появились новости, но не хотели мешать вам праздновать день рождения.

— И правильно не хотели, – сказал Хэнсен. – Оставайтесь там, где вы сейчас находитесь.

Он накинул кашемировый блейзер и спустился вниз, где ему пришлось продираться сквозь толпу гостей, которые осыпали его пожеланиями и хлопали по спине. У машины в конце подъездной дороги его ждали двое; они съежились под падающим снегом и переступали с ноги на ногу, чтобы согреться.

— Что с вашей машиной? – спросил Хэнсен. Даже при слабом свете с крыльца он смог рассмотреть следы вандализма.

— Долбаная шпана разрисовала тачку, пока мы… – начал детектив Брубейкер.

— Эй, – возмутился Хэнсен, – следите за выражениями. – Он ненавидел нецензурную брань и вульгарные выражения.

— Извините, капитан, – сказал Брубейкер. – Сегодня утром мы с Майерсом приехали по одной наводке, а местные подростки разрисовали краской нашу машину. Мы…

— Какие важные новости не могли подождать до понедельника? – перебил его Хэнсен.

Брубейкер с Майерсом были полицейскими-взяточниками, тесно связанными с тем убитым продажным копом Хэтэуэем, по которому весь отдел обливался крокодиловыми слезами прошлой осенью. Хэнсен ненавидел продажных копов еще сильнее, чем нецензурную брань.

— Кёрли умер, – произнес Майерс.

Хэнсену пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, о ком речь.

— Генри Пруит, – сказал он. Один из трех бывших заключенных тюрьмы в Аттике, которых нашли на трассе I-90. – Он пришел в сознание?

— Нет, сэр, – ответил Брубейкер.

— Тогда почему вы меня беспокоите? – Никаких доказательств тройного убийства так и не удалось найти. А все описания свидетелей из ресторана противоречили друг другу. Полицейский, которого оглушили в туалете, ничего не мог вспомнить и стал посмешищем среди коллег.

— Мы тут подумали… – начал детектив Майерс.

Хэнсен оставил при себе мнение о мыслительных способностях собеседника и решил подождать продолжения.

— Тот парень, с которым у нас сегодня была стычка, тоже бывший заключенный Аттики, – сказал Брубейкер.

— Четверть населения нашего славного города либо сидела в Аттике, либо связана с кем-то из ее заключенных, – заметил Хэнсен.

— Да, но этот бандит, возможно, знал Балбесов, – произнес Майерс. – И у него были мотивы с ними разделаться.

Хэнсен стоял в снегу и ждал. Его гости уже начали разъезжаться по домам. Он устроил легкий фуршет с закусками, и на обед оставались лишь несколько самых близких друзей.

— Банда «Мечеть смерти» из тюремного блока «Д» вынесла фетву и объявила охоту на этого парня, – сообщил Брубейкер. – Обещали десять тысяч долларов. А фетва – это…