Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 225 – Дэн Симмонс

— Мы его прикончили! – крикнул Брубейкер. Детектив побежал по залу к человеку, который рухнул на лавку.

Хэнсен опустился на одно колено, ожидая неизбежного ответного залпа с одной из галерей наверху. Курц слишком умен, с ним так легко не разделаешься. Ведь так? Наверняка это какая-то ловушка.

Но больше никто не стрелял.

Хэнсен проверил сквозь прибор ночного видения самые темные участки галереи над собой, осторожно двигаясь по периметру круглого зала, стараясь держаться поближе к стене и направляя дуло винтовки на каждую скамейку или перевернутый киоск, за которым можно было устроить засаду.

Ничего не произошло.

— Он мертв! – крикнул Майерс, и голос толстяка отразился эхом.

— Да, только кто он, мать его, такой? – спросил Брубейкер. – Не могу рассмотреть лицо сквозь эти гребаные очки!

Хэнсен находился в пятидесяти футах от обоих детективов и трупа, когда луч фонаря Брубейкера вспыхнул перед его прибором ночного видения, как фосфорная бомба.

Хэнсен спрятался за упавшей скамейкой, ожидая, что сверху прогремят выстрелы.

Ничего не произошло.

Он поднял свои очки и посмотрел в ту сторону, где прыгал луч фонаря Брубейкера.

Мужчина в темной куртке был мертв – в грудь ему попало не меньше трех пуль и еще одна – в горло. Но это был не Курц. Одна его рука оказалась прикована к трубе на стене, его тело свисало с нее и полулежало на скамье. Хэнсен разглядел лицо трупа с широко раскрытыми от ужаса глазами. Рот закрывал скотч, обмотанный вокруг головы. Тем же самым серебристым армированным скотчем к его левой руке был крепко примотан титановый чемоданчик Джеймса Б. Хэнсена.

Майерс вытащил из кармана убитого бумажник. Хэнсен инстинктивно пригнулся пониже, опасаясь взрыва.

— Дональд Ли Рафферти, – прочитал Майерс. – Локпорт, Локест-лейн, дом тысяча шестнадцать. Он, кстати, донор органов.

— Кто этот, мать его, Дональд Ли Рафферти? – шепотом спросил Майерс.

Оба детектива вдруг поняли, что они находятся на виду и совершенно беззащитны.

Брубейкер выключил свой фонарик. Хэнсен услышал, как они снова опустили очки на маски шлемов.

В зеленом свете Хэнсен на полусогнутых ногах прокрался к трем мужчинам, перекинул левую руку убитого через скамейку и открыл приклеенный к ней чемодан. Он был пуст.

«Что это еще за дурацкая шутка?» Хэнсен хорошо помнил, кто такой Дональд Рафферти, запомнил он и приемную дочь этого человека, которую видел в больничной палате; в памяти всплыло, какое она имеет отношение к Джо Курцу и его напарнице, погибшей двенадцать лет назад. И все равно ничего не сходилось. Если Курц хотел получить деньги за шантаж, то что означает этот идиотизм? Если же Курц собирается убить его, опять же, зачем все так усложнять? Ведь даже сквозь прибор ночного видения Курц все равно не смог бы отличить здесь, в ротонде башни, одного детектива от другого. Курцу следовало бы открыть огонь раньше, когда он имел возможность хорошо прицелиться.

Если он все еще находился здесь.

Неожиданно Хэнсен почувствовал, как холод вокруг начинает пробираться ему под кожу. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что стало причиной этого странного явления – страх.

Страх необъяснимого. Страх перед совершенно нерациональными поступками. Страх, который разрушал способность понять, что, черт возьми, замышляет противник и какими будут его дальнейшие действия.