Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 243 – Дэн Симмонс

Азиат развернул кресло и вывез старого мужчину из палаты в полутьму коридора. Ни один из них не обернулся.

Курц не рассчитывал, что ему удастся после этого поспать, вернее, потерять сознание, поскольку при такой боли нормальный сон был просто невозможен, но все-таки заснул. Когда он проснулся, то увидел Джеймса Бонда, склонившегося над ним и освещенного лучами утреннего солнца.

Конечно, это не Джеймс Бонд и не Шон Коннери, лучше всех его сыгравший, но парень хоть куда. Темные волосы, аккуратно уложенные и зачесанные назад, сардоническая усмешка, безупречный костюм с Севиль Роу или что-то в этом духе. Курц никогда не видел костюмов с Севиль Роу. Сияющая белая рубашка с классическим воротником, галстук из шотландки, завязанный виндзорским узлом, кружевной носовой платок, торчащий из кармана, не по небрежности, а чтобы дополнить галстук, со вкусом подобранный «Ролекс», едва выглядывающий из-под идеально выглаженной и накрахмаленной манжеты.

— Мистер Курц? – обратился к нему Джеймс Бонд. – Моя фамилия Кеннеди. Брайан Кеннеди.

Он похож на отпрыска семейства Кеннеди, подумал Курц, – на того, кто вел самолет и загнал его под гладь морскую вместе с собой и остальными пассажирами.

Брайан Кеннеди уже собрался протянуть Курцу шикарную визитную карточку кремового цвета, но заметил наручники на правой руке и, не останавливая движения, положил ее на прикроватный столик.

— Как вы себя чувствуете, мистер Курц? – спросил Кеннеди.

— Кто вы? – с трудом проговорил Курц. «Должно быть, мне уже стало лучше, если эти два слова вызвали всего лишь мельтешение перед глазами, а не рвоту», – подумал он.

Статный мужчина коснулся пальцем своей визитки.

— Я владелец и управляющий «Эмпайр Стейт секьюрити энд экзекьютив протекшн», фирмы, производящей и устанавливающей элитное охранное оборудование. Наш филиал в Буффало устанавливал и обслуживал камеры видеонаблюдения в подземном гараже, где вчера произошла перестрелка.

«Когда мы вошли в гараж, лампы горели через одну, – подумал Курц. – Это меня и подвело». Воспоминания о перестрелке начали просачиваться в его залитый кровью мозг подобно грязи, подтекающей под закрытую дверь.

Он ничего не ответил Кеннеди-Бонду. Почему он здесь? Опасается, что к его компании могут возникнуть претензии со стороны закона? Боль не давала Курцу как следует сосредоточиться на размышлениях, и он продолжал молча слушать Кеннеди, глядя ему в глаза.

— Мы предоставили полиции оригинальную запись событий в гараже, – продолжал тот. – Расстояние и угол наблюдения не позволяют увидеть стрелявших, но со всей очевидностью демонстрируют, что ваши действия, как и действия офицера О’Тул, были правильными и ставят вас вне подозрений.

«Тогда почему же я до сих пор в наручниках?» – подумал Курц.

— Как она? О’Тул? – сказал он вслух.

Лицо Брайана Кеннеди стало каменно-холодным. Джеймс Бонд в печали.

— В нее попали три пули. Двадцать второго калибра. Одна перебила левое ребро. Вторая пробила плечо навылет, срикошетила от потолочной балки и ранила вас. Третья пробила лобную кость и засела в мозгу, в левой передней доле. Они вытаскивали эту пулю пять часов, и пришлось извлечь часть поврежденных тканей мозга. Сейчас она находится в искусственной коме. Не знаю, что это значит, но похоже, у нее есть шанс выжить, хотя от последствий ранения она не оправится никогда.