Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 261 – Дэн Симмонс

Конечно, было бы неплохо проверить клубы экстра-класса, типа «Чистой Платины» на канадском берегу Эри, но условно освобожденные, такие как он, не имели права покидать страну, сколь близко бы они ни оказались от Моста перемирия. Таким образом, пришлось ограничиться поисками в районе с противоестественным названием «Большой Буффало».

Он заехал в несколько спортбаров, типа «Мак Сити» и «Папы Джо», но здесь шум был еще сильнее, и головная боль снова стала пульсирующей. Курц решил оставить посещение таких мест на потом. Кроме того, те попрошайки и информаторы, с которыми он обычно работал, предпочитали спортивным барам места попроще и потемнее, где собиралась всякая сомнительная публика.

Энсельмо сделал ему скидку, не заставив оплачивать время ожидания, и Курц зашел в несколько других клубов, таких как «Куин Сити Лаундж» и «Брэдфорд», стоящие на той же улице, что и его офис. Еще он зашел во вновь открытый «Коблстоунз» рядом со стадионом. Время неподходящее, да и клиентура здесь не та. Пустая трата времени.

Раз уж он оказался здесь, следует проверить еще несколько гей-баров. Естественно, Энсельмо этого не одобрил, судя по количеству хмурых взглядов, адресованных им Курцу через зеркало заднего вида, но Джо Курц мало беспокоился о том, что одобряет и чего не одобряет Энсельмо. В «Баддиз», находившемся в Джонсон-Парк, было полно пожилых людей. Они с улыбкой смотрели на очки и куртку-пилот Курца и предлагали ему выпить за их счет. Похоже, никто из них не знал ничего стоящего. Надпись на стене туалета в «Кабаре» на Аллен-стрит гласила: «Мужчин, писающих на изгородь под током, ждет неприятный сюрприз». Там же, но на стене в баре было написано: «Не сиди дома, старый дурак». Но внутри никого не было.

— А теперь в «Кей-Джис», – сказал Курц, рухнув на заднее сиденье такси. – Тогда можно будет сказать, что день прошел не зря.

— Нет, босс, нет, вам вовсе не надо в «Шишкохвататели».

— Я сказал, «Кей-Джис», – отрезал Курц.

Когда он вошел внутрь, то сразу подумал, что лучше было послушаться совета Энсельмо. В «Кей-Джис» никогда не любили слишком приметных клиентов, не говоря уж о парне в темных очках с синяками и перевязанной головой, который решил припереться в клуб среди дня, когда у них назначен час «Сморщенного клуба». Что это за «Сморщенный клуб», Курц и знать не хотел.

— Карапуз, – неожиданно сказал бармен, подзывая громадного вышибалу. Веселенькое прозвище – «Карапуз». Карапуз выставил палец толщиной с бычий член в направлении двери, ясно давая понять, куда следует направиться Курцу.

Курц послушно кивнул, вынул из кармана «Смит-и-Вессон» и упер его стволом в нос Карапузу, взведя курок. Нос слегка сплющился. Возможно, это был не лучший ход в данных обстоятельствах, но и Курц находился отнюдь не в лучшем расположении духа.

Бармен не стал вызывать полицию. «Сморщенный час» был в самом разгаре сморщивания, и, вероятно, ему не слишком хотелось отвлекать клиентов визитом полиции или звуками выстрелов. Мужчина просто перекинул зубочистку из одного угла рта в другой и мотнул головой, отправляя Карапуза обратно на место. Тот сел, сжимая кулаки от злости.

Курц решил, что эта маленькая победа совершенно бесполезна, поскольку в любом случае здесь не с кем поговорить, если, конечно, не побеспокоить тех, с кем он не то что разговаривать – даже пересекаться не хотел. В стрип-клубах он, по крайней мере, знал некоторых девочек. Он засунул револьвер за пояс и направился к выходу. В этот момент в дверях появился другой громила, раза в полтора крупнее Карапуза. На этом чудовище в человеческом обличье красовался мешковатый костюм и голубая рубашка с белым воротничком, углы которого торчали в стороны. И волосы он, похоже, укладывал при помощи сливочного масла.