Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 291 – Дэн Симмонс

Курц хорошо знал Лакаванну. Здесь он расстался с девственностью, с иллюзиями относительно жизни и впервые убил человека. Бог его упомнит, в каком именно порядке.

Главной улицей, пересекавшей Лакаванну с запада на восток, была Ридж-роуд. Она проходила и мимо базилики Богоматери Победоносной. Мимо приюта отца Бейкера, кладбища Креста Господня, ботанического сада и здания городской администрации Лакаванны. Она заканчивалась узким стальным мостом, построенным более столетия назад. То, что было дальше, называли «за Мостом». К югу от моста находился лабиринт узких улочек, внезапно заканчивавшихся тупиками, стенами, кюветами и заборами, окружавшими безлюдное пространство в полтора километра шириной. Оно было покрыто железнодорожными путями. Если посмотреть на север, они приводили к хлебным мельницам, стоявшим неподалеку от «Арбор Инн», если на юг – дороги шли во все стороны.

Поднадзорный Ясеин Гоба, если верить указанному адресу, жил в южной части Лакаванны, рядом с библиотекой имени Карнеги и Лакаваннской мечетью. Его дом представлял собой мрачное покосившееся сооружение, обшитое снаружи тонкими досками, и находился в захламленном тупике. Справа и позади дома виднелся высокий забор склада металлолома, слева – ржавая ограда с колючей проволокой наверху, отделяющая улицу от территории, принадлежащей железной дороге. В сыром воздухе разносился лязг и грохот товарных составов.

Курц выехал из тупика, развернул свой «Пинто» и проехал один квартал на восток, припарковав машину около спортивного центра «Оделл» – единственного кусочка свободного места и зеленой травы на мили вокруг. Он осмотрелся, убедившись в том, что «Пинто» не виден ни с главной улицы, Вильмут-авеню, ни от дома Ясеина Гобы. Из проезжавших мимо автомобилей и из-за темных занавесок в окнах домов на него смотрели негритянские и арабские лица. Курц заткнул за пояс револьвер, достал из бардачка отвертку с длинным жалом, закрыл на замок дверцу машины и пошел. Ему предстояло преодолеть два квартала, прежде чем он доберется до жилища Гобы.

Срезав путь, Курц пошел вдоль ограды склада металлолома, чтобы выйти к дому с севера. Шум и дым, доносившиеся от железной дороги, могли бы послужить заставкой к кинофильму. Звон буферов и сцепок, рычание моторов погрузчиков, крики людей, переговаривавшихся на большом расстоянии. Из-за ограды огромного склада металлолома тоже раздавались звон и грохот.

Когда между ним и домом оказался пустой участок, Курц остановился. Здесь, на северной стороне дома, было лишь одно небольшое окошко. Остальные выходили на юг, к улице, или на запад, к железной дороге. Рядом с домом не было автомобиля, как и гаража. Только несколько брошенных машин, ржавые и со снятыми колесами, лежали посреди улицы в окружении прочего хлама.

Курц достал из-за пояса револьвер и прижал правую руку к бедру, а потом медленно пошел в сторону дома.

Задняя дверь не была заперта. На ступеньках виднелась засохшая кровь. И на пороге. И на самой двери. Встав сбоку от дверного окна, Курц открыл дверь и на полусогнутых вошел внутрь, выставив перед собой револьвер.

Следы крови вели наверх. На середине полуоткрытой двери виднелся четкий кровавый отпечаток руки. Курц толкнул дверь дулом револьвера, открывая ее пошире. Кухня. Посуда грязная. Из мусорного ведра воняет. Дешевенький стол и кафельный пол тоже залиты кровью. Один из стульев опрокинут.