Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 305 – Дэн Симмонс

— И что за предложение? – спросил он.

— Минуточку, – ответила она. Папаша Брюс принес ей выпивку и кружку черного кофе Курцу. Риджби опрокинула в рот текилу, золотом светившуюся в рюмке, запила пивом и жестом попросила еще одну.

Папаша вздохнул и пошел к бару. Через минуту он вернулся с бутылкой, налил ей порцию и поставил рядом еще одну стопку, а потом долил пива в ее стакан. Еще он принес тарелку, на которой лежала яичница с обжаренными сосисками и тосты. Рядом с тарелкой Папаша положил салфетку и серебряный столовый прибор.

— Не ждите, что я каждую субботу буду вас так обслуживать, – сказал он. – Это лишь потому, что ты всегда давал чаевые Руби и изо всех сил глушил дешевый скотч.

— Спасибо, – поблагодарил Курц и набросился на еду. Несмотря на пульсирующую боль в голове, он вдруг понял, как проголодался.

Риджби опрокинула вторую стопку текилы, запила пивом и посмотрела на него.

— Что, черт подери, с тобой случилось, Джо?

— О чем ты? – спросил Курц. Его рот был набит яичницей. – Я просто очень голоден.

— Нет, задница ты такая. Я спрашиваю, что с тобой произошло?

Курц съел немного и ожидал продолжения. Он не сомневался в том, что оно будет.

— Я имею в виду, ты вляпался в дерьмо, – пояснила Риджби, вертя в руках рюмку с текилой.

— Я всегда вляпываюсь, – ответил Курц, продолжая жевать тост.

Она не обратила внимания на его ответ.

— Ты всегда был груб, и снаружи, и внутри, но обычно ты заботился не только о собственной заднице. Когда ты был натуральным панком в приюте, ты обычно старался решить проблему, если считал что-то бесчестным или если с кем-нибудь дерьмово обращались.

— В приюте отца Бейкера со всеми обращались дерьмово, – ответил Курц. Яичница отличная, в его вкусе.

Даже не глянув на него, Риджби опрокинула третью стопку с текилой и позвала Папашу Брюса, заказывая еще одну.

— Хватит, Риджби, – раздался голос из задней комнаты. – Ты и так уже нажралась.

— Пофигу, – сказала женщина-полицейский. – Еще одну, или я спущу на твою задницу инспекторов по лицензиям. Давай, Папаша. У меня сегодня была ужасная ночь.

— Это можно не только увидеть, но и понюхать, – заметил Папаша Брюс, наливая последнюю стопку. Потом он вытер пустой стакан из-под пива и вторую рюмку из-под текилы и ушел.

— Она тебя прибьет, – произнесла Риджби, тщательно выговаривая каждое слово, как и следовало человеку, выпившему слишком много за короткое время.

— Кто? – спросил Курц, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

— Маленький Ангелочек Факарино Фер-как-ее-там, вот кто, – сказала Риджби. – Эта мафиозная сука.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, – отозвался Курц.

Риджби хрюкнула. Не слишком женственный звук, но женственностью от нее сейчас и не пахло.

— Ты ее трахал, Джо?

Курц почувствовал, как нижняя челюсть окаменела от злости. Обычно он не отвечал на такие вопросы или отвечал ударом по физиономии, но перед ним сидела Риджби Кинг, пьяная и уставшая.

— Я к ней пальцем не прикасался, – ответил он. Нет, пару раз я к ней прикоснулся, подумал Курц. Когда обыскивал прошлой зимой.

Риджби снова хрюкнула, правда, на сей раз не столь громогласно, и допила остатки текилы.

— Ее сестричка София была шлюхой, и она такая же, – сказала она. – В участке говорят, что ты поимел их обеих.

— Пусть говорят, что хотят, мать их, – ответил Курц. Он доел яичницу и жевал последний тост.