Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 328 – Дэн Симмонс

Повернувшись к Фарино, он замолк. Она держала в правой руке пистолет, положив ее поверх левой и направив прямо в сердце Курцу.

— К тебе, – повторила она. – А не ко мне.

— Много бы я дала, чтобы узнать твои мысли, Джо, – сказала Риджби Кинг.

— Что? – переспросил Курц. Он никогда не слышал от Риджби Кинг таких слов. Она произнесла их очень саркастичным тоном.

— Ты ехал молча двадцать минут. Просвистел мимо Ист-Орора, забыв про всякий кофе. Хочешь моего, из термоса? – предложила Риджби. – Он еще горячий.

— Спасибо, нет, – ответил Курц. «Что тебе нужно, женщина?»

— Я вчера сказанула, не подумав, – добавила она.

— По поводу?

— Насчет тебя… сам знаешь… чтобы поехать в Иран и убить моего бывшего мужа.

«Она что, считает, что я спрятал на себе микрофон?» – подумал Курц.

— Я порадовалась бы, если б этот сукин сын умер, но все, чего я хочу на самом деле, – это вернуть моего сына, – продолжала Риджби.

— Ага-ага, – отозвался Курц. Она не хочет делиться со мной служебной информацией, подумал он. Эта поездка с ней вместе – полная чушь.

Они молчали еще пару минут. Солнце зажгло холмы багряным и желтым пламенем. Примерно половина деревьев еще не сбросила листья. Трава все еще зеленела, деревья на обочине были старыми и могучими. Вскоре после Ист-Орора четырехполосная дорога закончилась, перейдя в Шестнадцатое шоссе, старую изношенную двухполосную дорогу, на которой стояли Холланд, Лайм-Лейк и Йоркшир – поселки, в каждом из которых едва наберется десяток домов. Холмы становились все более пологими, горизонт на юге затянуло облаками. Постоянно дувший западный ветер заставил Курца сосредоточить все внимание на управлении машиной, поскольку «Пинто» водило из стороны в сторону.

— Ты помнишь ту ночь на чердаке над хорами? – спросила Риджби. Она не смотрела на него, уставившись в окно, где мелькали заброшенные фруктовые сады и полуобвалившиеся фермы. Среди них то и дело проглядывали большие расчищенные площадки и огромные тарелки спутниковой связи.

Курц ничего не ответил.

— Ты был единственным парнем в приюте отца Бейкера, который не издевался надо мной по поводу моей большой груди, когда мне исполнилось семнадцать, – продолжала Риджби, все так же глядя в сторону. – Поэтому в ту ночь я взяла фонарики и пошла через катакомбы, выбравшись из Девичьего дома – помнишь, он был чуть ли не в двух кварталах в стороне, – потому что знала, что найду в Доме мальчиков тебя.

По холмам и долинам бежали тени облаков. Через дорогу летели опавшие листья. На дороге практически не было машин, за исключением минивэна службы по уничтожению насекомых, который некоторое время ехал позади них.

— Ты не очень-то был уверен, что хочешь пойти со мной в катакомбы, – продолжала Риджби. – Ты был таким парнем, круче некуда, хотя в том году тебе исполнилось… сколько?.. пятнадцать? Но в эту ночь ты нервничал. Тебя бы опять хорошенько отлупили, если бы во время ночного обхода обнаружили, что ты ушел в самоволку.

— Четырнадцать, – сказал Курц.

— Боже, я чувствую себя совершенным педофилом. Но для четырнадцати лет ты выглядел очень взрослым, – она с улыбкой повернулась к Курцу. Он продолжал следить за дорогой. Небо практически полностью затянуло облаками.

— Тебе нравились катакомбы. Ты с удовольствием бродил бы по ним и дальше, несмотря на крыс и прочую дрянь, – продолжила Риджби. – Я же всего лишь хотела добраться до базилики. Помнишь тот тайный ход в стене, узенькую изношенную лестницу, ведущую в ризницу?