Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 95 – Дэн Симмонс

Калитка была открыта.

Курц перескочил через невысокий заборчик, держа наготове пистолет 45-го калибра. Входная дверь была заперта. На первом этаже свет не горел. Курц решил обойти дом сзади. Он двинулся вперед – не то чтобы бегом, но все равно очень быстро, чувствуя, как в груди колотится сердце.

Когда Курц проходил мимо одного из чертовых кустов, тот зашевелился.

Курц стремительно развернулся, вскидывая «Хеклер и Кох», но было уже слишком поздно. Из-за куста появилась рука в камуфляжном костюме, сжимающая нечто черное и короткое.

В груди Курца разорвалось что-то жаркое и могучее, а перед глазами словно лопнула перегоревшая лампочка.

Боль.

Хорошо. Значит, он жив.

Курц медленно приходил в сознание. Этот процесс был очень болезненным; он ощущал, как пробуждаются мышца за мышцей. Курц открыл глаза. Они не были завязаны, но он ничего не увидел. Его терзала невыносимая боль.

Собственное тело его не слушалось. Он с трудом дышал.

«Все в порядке. Похоже, мне здорово досталось, но я жив. Перед смертью я прикончу этого ублюдка и освобожу Рэйчел».

Прошло несколько минут. Потом еще несколько минут. Курц начинал постепенно ориентироваться в окружающей обстановке.

Он понял, что находится в багажнике машины. Большой багажник, большая машина. «Линкольн» или «Кадиллак». Машина двигалась. Тело Курца не двигалось. Его затекшие мышцы время от времени содрогались в спазмах. Грудь горела, его тошнило, а в голове гудел буддистский гонг. В него выстрелили, но не пулями. «Электрошокер, – решил Курц. – “Тазер”. Судя по всему, напряжение 250 тысяч вольт». Даже когда мышцы и нервы начали его слушаться, он обнаружил, что практически не может пошевелиться. Его руки были скованы наручниками за спиной, жестоко, и прикреплены к кандалам на щиколотках.

Он оказался раздет догола. Пол багажника был застелен мятым пластиком, чем-то вроде занавески для душа.

«Кто бы это ни сделал, он хорошо подготовился. Проследил меня до особняка Фарино. Подбросил в «Вольво” сотовый телефон. Этому человеку был нужен я, а не Рэйчел». По крайней мере, Курц молился какому-то божеству, чтобы последнее оказалось правдой.

Нельзя сказать, чтобы он ничего не видел. Время от времени вспыхивали красные огоньки стоп-сигналов, освещая обтянутый велюром багажник, пластиковый занавес и обнаженное тело Курца. Машина не стояла, а куда-то ехала, наклоняясь на поворотах. Движение на дороге сложно назвать оживленным.

Асфальт под радиальными шинами был мокрым, и от монотонного убаюкивающего шелеста Курца клонило в сон.

«Он до сих пор меня не убил. Почему?» Курц успел придумать несколько объяснений, но ни одно не показалось ему вероятным. Вдруг до него дошло, что он не видел лично смерть Потрошителя.

Машина остановилась. На гравии заскрипели шаги. Курц закрыл глаза.

Открылась крышка багажника, и Курц ощутил свежий воздух и моросящий дождь.

— Не корми меня дерьмом! – произнес мужской голос с легким бруклинским акцентом.

Неизвестный приставил «Тазер» Курцу к пятке. Хотя напряжение и было снижено, Курцу показалось, что ему под кожу вонзили длинную раскаленную проволоку. Судорожно вздрогнув, он непроизвольно дернул ногой, на две-три секунды потерял сознание и наконец открыл глаза.

В красном свете над ним стояла, сжимая в левой руке «Тазер», а в правой – огромный «Ругер Редхок» под патрон «Магнум» 44-го калибра, злобная карикатура на Дэнни Де Вито.