Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 98 – Дэн Симмонс

— Пошли, – сказал Левин, дернув Курца за поводок.

Курц огляделся, чтобы сориентироваться на местности, и качаясь побрел в темный лес.

— Знаешь, ведь Сэмми изнасиловал и убил женщину, бывшую моей напарницей, – сказал Курц минут пятнадцать спустя.

Они вышли на просторную темную поляну, освещенную лишь лучом фонарика на голове Мэнни Левина.

— Заткнись, мать твою.

Левин действовал очень осторожно, не подходя к Курцу ближе чем на десять футов, не допуская натяжения стальной цепи и постоянно держа его под прицелом своего крупнокалиберного револьвера.

Курц побродил по поляне, посмотрел на возвышающийся на краю раскидистый вяз, посмотрел на другое дерево, подошел к гнилому пню, снова осмотрелся вокруг.

— А что, если я не смогу найти то место? – спросил Курц. – Как-никак прошло двенадцать лет.

— Тогда ты умрешь здесь, – сказал Левин.

— А если я вспомню, что это в другом месте?

— Все равно ты умрешь здесь, – повторил Левин.

— Ну а если это то самое место?

— Осел, ты все равно умрешь здесь, – устало произнес Левин. – И тебе это прекрасно известно. Сейчас единственный вопрос, Курц, заключается в том, как ты умрешь. У меня в барабане шесть патронов, а в кармане еще целая коробка. Я могу использовать один, а могу дюжину. Выбор за тобой.

Кивнув, Курц подошел к раскидистому дереву, пытаясь сориентироваться по большой ветке.

— Где девочка… Рэйчел? – спросил он.

Левин оскалился:

— У себя дома, на втором этаже, в кровати под одеялом. Ей тепло, но ее официальному папаше, валяющемуся в стельку пьяному на кухне, весьма холодно. Однако не так холодно, как станет через десять секунд настоящему отцу маленькой стервы, если он не закроет свою долбаную пасть.

Курц, пошатываясь, отошел на десять шагов от дерева.

— Здесь, – сказал он.

Держа его под прицелом «Ругера», Левин снял рюкзак, расстегнул молнию и швырнул Курцу небольшой, но тяжелый металлический предмет, завернутый в тряпку.

Курц окоченевшими руками развернул тряпку. Складная лопатка – «орудие для самоокапывания», на официальном армейском жаргоне. Впервые у Курца в руках оказалось хоть что-то похожее на оружие. Однако в своем теперешнем состоянии он мог использовать лопатку как оружие только в том случае, если бы Мэнни Левину вздумалось подойти шагов на пять ближе и подставить голову в качестве мишени. Но даже в этом случае, понимал Курц, у него, возможно, не хватит сил, чтобы нанести коротышке серьезную рану. А так, скованный по рукам и ногам, он не имел возможности даже бросить лопатку в карлика.

— Копай, – приказал Левин.

Земля замерзла, и несколько мгновений Курцу, охваченному отчаянием, казалось, что он ни за что не сможет пробить ледяную корку опавшей листвы и смерзшейся почвы. Опустившись на колени, он попытался навалиться на лопатку всем весом. Наконец ему удалось отковырять несколько комков и сделать небольшую ямку.

Левин привязал конец поводка к толстой ветке. Это освободило ему левую руку, позволив взять «Тазер» и время от времени прикасаться электродами к стальной цепи. Каждый раз Курц вскрикивал, валился набок и некоторое время лежал, дожидаясь, когда стихнут спазмы мышц. Затем, не говоря ни слова, он поднимался на колени и продолжал копать. Его уже так колотило от холода, что он боялся выронить лопатку. По крайней мере, физический труд давал ему возможность хоть как-то согреться.