Книга Инженер смерти, страница 68 – Валерий Шарапов

Сквер погружался в сумерки. Где-то вдали заиграл патефон — старая песня, тягучая и грустная. Старик на лавочке проснулся и закашлялся. Мальчишка с обручем убежал домой.

А Никитин все шел, толкая коляску, и думал о том, что скоро ему и Варе предстоит непростой период жизни. Чудовищный период.

Никитин вышел из почтового отделения с двумя деревянными ящиками для посылок. Ящики были пустыми, но со стороны этого не заметишь — перемотаны бечевками, только сургучовых печатей не хватает. Он шел быстро, насколько позволяла нога, и старался не думать о том, что делает.

У водочного магазина на углу Сретенки стоял бродяга. Грязный, опустившийся, с всклокоченной бородой и протянутой рукой. Просил мелочь на выпивку. Прохожие шли мимо, не глядя. У бродяги лицо было унылое, безнадежное. Ему сегодня не везло.

Никитин остановился, посмотрел на него, потом зашел в магазин. Через минуту вышел с двумя бутылками водки в авоське. Бродяга оживился.

— Слушай, — негромко сказал Никитин, — получишь обе бутылки. За одну маленькую услугу.

Бродяга уставился на него:

— Какую?

— Пойдешь со мной к отделению милиции. Там помочишься на дверь и ляжешь спать рядом с входом. Всего на пятнадцать минут. Не вставать, не уходить. Понял?

Бродяга попятился:

— Не-е-е, не согласен. Арестуют меня там. А с водкой обманешь.

Никитин молча подошел к водосточной трубе у стены дома и запихнул обе бутылки внутрь — глубоко, чтобы не видно было. Потом повернулся к бродяге:

— Пошли.

— Не пойду, говорю!

— Пойдешь. — Никитин взял его за локоть. — Я сам майор и могут тебя привлечь за попрошайничество. А вот мои товарищи такого грязного и дурно пахнущего арестовывать не станут. Выгонят — и все. Но если продержишься пятнадцать минут и не уйдешь, водка твоя. Если сбежишь раньше — найду тебя и посажу. Ясно?

Бродяга помолчал, потом произнес:

— Ясно.

Они пошли. Никитин шел рядом, держа ящики под мышками и не выпуская бродягу из виду. Тот шаркал ногами, косился по сторонам, но шел. Через пять минут они были у отделения.

— Давай, — тихо сказал Никитин.

Бродяга подошел к двери, расстегнул штаны и начал мочиться прямо на порог. Потом лег рядом, свернулся калачиком и закрыл глаза. Никитин толкнул дверь и вошел внутрь.

— Привет! — сказал он дежурному.

— Здравия желаю, товарищ майор, — ответил тот, отрывая глаза от журнала.

Никитин прошел в коридор. Навстречу попался старлей Орлов.

— Аркадий Петрович, что это у вас?

— Из деревни прислали, — спокойно ответил Никитин. — Яблоки.

— Угостите?

— Потом, — усмехнулся Никитин и прошел дальше.

В ленинской комнате было пусто. Он быстро поставил ящики за трибуну, прикрыл их красной тканью и вышел обратно в коридор. Оттуда хорошо просматривалась дежурка. Никитин прислонился к стене и закурил.

Прошла минута. Две. Три.

Наконец в дежурку зашел какой-то старлей и с плохо скрытым восторгом крикнул дежурному:

— Ты что, службу совсем не тащишь? Там у входа бродяга всю нашу дверь желтой струей пометил и спать улегся!

Дежурный схватился за голову и выбежал наружу, ругаясь на ходу.

Никитин затушил сигарету и быстро зашел в дежурку. Ключи висели на крючке у стены. Он снял связку, развернулся и пошел по коридору. Оглянулся и свернул в ленинскую комнату, подхватил ящики и направился к оружейной.