Книга Инженер смерти, страница 74 – Валерий Шарапов

Варя стояла в коридоре коммуналки, держа Машу на руках, и смотрела на дверь соседей. Маша спала, уткнувшись личиком в плечо матери. Варя долго стояла, не решаясь постучать. Потом все-таки подняла руку и тихо постучала.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Элла Рафаиловна — невысокая, полная, с добрыми глазами за очками. Увидев Варю, она замерла, потом быстро оглянулась и вышла в коридор, прикрыв дверь за собой.

— Варечка, такое горе, — тихо сказала она.

— Элла Рафаиловна, — Варя сглотнула, — простите, что беспокою. Не могли бы вы… посмотреть за Машенькой? Мне надо уйти. По делам.

Элла Рафаиловна приняла Машу на руки и прижала к себе.

— Конечно, конечно. Идите. — Она помолчала, потом добавила почти шепотом: — Варенька, милая, вы в первую очередь положите в передачу сахар. Обязательно сахар. И чай. Хлеб белый, если найдете. Сало не берите — испортится. Лучше сухари. И мыло хозяйственное. Обязательно. Там… там без мыла нельзя.

Варя смотрела на нее, не сразу понимая.

— У меня есть опыт, — тихо продолжала Элла Рафаиловна. — Горький опыт. Я знаю, что нужно. Подождите, я вам дам чай и сахар. У нас есть.

Она повернулась к двери, но из комнаты донесся голос Натана Львовича — резкий, встревоженный:

— Элла! Элла, ты что делаешь?! Не связывайся с этим делом! Не разговаривай с женой врага народа!

Элла Рафаиловна вздрогнула, но не отступила. Она шепотом сказала Варе:

— Подождите здесь. Сейчас. Машеньку на диван уложу.

Варя наклонилась и поцеловала дочь в щечку. Маша спала, ничего не зная. Элла Рафаиловна зашла в комнату, прикрыв дверь. Варя слышала, как Натан Львович говорил что-то быстрое, сердитое, а женщина отвечала ему тихо, но упрямо. Потом она вышла обратно, держа в руках бумажный сверток.

— Вот, — шепнула она, протягивая его Варе. — Чай и сахар. Возьмите.

Варя покачала головой:

— Нет. Спасибо, Элла Рафаиловна. Я сейчас не иду в изолятор. У меня другие дела.

Элла Рафаиловна замерла, глядя на нее с недоумением:

— Другие? Но… но куда же вы?

— Элла! — рявкнул из комнаты Натан Львович. — Немедленно зайди сюда!

Элла Рафаиловна обернулась, потом снова посмотрела на Варю. В глазах ее был вопрос, тревога, сочувствие.

— Я присмотрю за Машенькой, — тихо сказала она. — Идите. Не беспокойтесь.

— Элла! — снова крикнул Натан Львович.

Дверь распахнулась, и он появился на пороге — невысокий, в пижаме, в круглых очках, с раздраженным лицом. Схватил жену за руку и потянул в комнату:

— Хватит! Я не позволю тебе связываться с этим! Слышишь?

Элла Рафаиловна оглянулась на Варю, хотела что-то сказать, но муж уже затаскивал ее внутрь. Дверь захлопнулась у Вари перед носом.

Варя стояла в пустом коридоре и смотрела на закрытую дверь. Сверток с чаем и сахаром она положила на полочку под зеркалом. Потом повернулась и пошла к выходу.

Ей надо было идти. Не в изолятор. Не с передачей.

У нее были другие дела.

Комната для допросов представляла собой подвал с низким потолком и голыми стенами. Единственная лампочка давала тусклый желтый свет, от которого тени в углах казались плотнее. Пахло чем-то застарелым, въевшимся в стены.

Никитина привели сюда на второй день. Посадили на стул посреди комнаты. Руки не связывали — не было нужды. Он и так едва держался.