Книга Инженер смерти, страница 86 – Валерий Шарапов

— Ищите надпись мелом на телефонной будке на пересечении Горького и Камергерского. Будку хорошо видно из машины. Там будут только две цифры, означающие дату. Время и номер причала узнаете у сторожа на въезде в порт. В этот же день, после смены, когда народ разойдется, спросите, когда будет груз черного дерева из Стамбула.

Женщина напряженно думала. Лысый вздыхал и протирал очки. Крупный мужчина по-прежнему молчал и ничем не выдавал своих чувств.

— Приятно было познакомиться с вами, Инженер, — наконец сказала она, с трудом выговаривая длинную фразу. — Значит, договорились.

Троица повернулась и зашагала к выходу.

— Пойдем, Аркадий, — сказал Кушнир тихо, поднимая коробку с пистолетами. — Поговорим.

Никитин понял, что это конец. Но выбора у него не было. Кушнир держал руку на рукояти пистолета. Ждал.

Никитин пошел — медленно, прихрамывая. Кушнир шел рядом — спокойно, будто они старые друзья, идущие на дружескую беседу.

Они зашли за обломки стены, туда, где темнота была гуще. Остановились. Кушнир опустил ящик под ноги, повернулся к Никитину, вынул пистолет из-за пояса, взвел затвор.

— Знаешь, Аркадий, — сказал он тихо, почти с грустью, — хреновый из тебя делец. Когда ты мне рассказал, как собираешься похитить стволы из воинской части на учениях, то я сразу понял, что все это туфта. Ничего у тебя не получится. Слишком много людей охраняют оружейки. И у этих людей не только автоматы и пистолеты, но и радиостанции. Твои грузовики и километра не проедут, как их в упор расстреляют чекисты.

Он помолчал, глядя на пистолет.

— Как следователь ты неплох. В меру честный. Упрямый. Но оказался жадным до денег. И жадность тебя сгубила.

Никитин усмехнулся — коротко, презрительно.

— Жадность? — Он посмотрел Кушниру прямо в глаза. — Ты правда думаешь, что я хотел разбогатеть?

Кушнир нахмурился:

— А что еще? Ты сам говорил про квартиру, про…

— Я говорил то, что ты хотел услышать, — перебил его Никитин. — Потому что знал: ты клюнешь. Как голодная крыса на сыр.

Кушнир побледнел:

— Что ты несешь?

— То, что несу, — спокойно ответил Никитин. — Ты думал, что я дурак? Что не понял, кто поставлял оружие бандитам? — Он сделал шаг вперед, не обращая внимания на пистолет. — Ты, Кушнир. Инженер. Предатель. Торговец смертью.

Кушнир отступил на шаг:

— Заткнись.

— Не заткнусь. — Никитин усмехнулся. — Ты же все равно собираешься меня убить. Так пусть хоть последнее, что ты услышишь от меня, будет правдой. Ты — трус. Ты — предатель. И ты сдохнешь как предатель. В подвале. От пули.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — выдохнул Кушнир, и голос его дрогнул. — Правда не хотел. Но ты сам все испортил. И пистолеты не продал. И жизнь свою загубил.

Никитин рассмеялся — тихо, горько.

— Испортил? Я выполнил свою работу. А ты — продался. За деньги. За хорошую жизнь. И теперь у тебя нет ни того ни другого. Потому что тебя уже вычислили.

Кушнир поднял пистолет, приставил дуло к груди Никитина.

— Заткнись! Заткнись, или я выстрелю прямо сейчас!

Никитин не сдвинулся. Только смотрел ему в глаза — твердо, без страха.

— Стреляй, — сказал он тихо. — Но знай: это не спасет тебя. Они уже здесь. Они уже ждут. И ты сдохнешь не героем, а падалью.

Кушнир стоял, и рука его дрожала. Он смотрел на Никитина, и в глазах его было что-то похожее на страх.