Книга Рапсодия Богемской, страница 45 – Елена Дорош

— Это вы нарочно говорите, чтобы меня разозлить. Но ничего не выйдет. Я на ваши наезды не реагирую.

— Как это не реагируешь? Я тебе зарплату плачу, чтобы ты реагировала.

— Как раз наоборот. За ваши деньги я обязана терпеть ваши задвиги и не вякать.

— Фу! Где ты нахваталась такой вульгарщины?

— Сами материтесь, как сапожник, а у меня вульгарщина!

Богемская почувствовала, что устала от безрезультатных препирательств.

— У меня дежавю. Мы ведь уже обсуждали это. Договорим позже. Сейчас нам в самом деле лучше убраться отсюда и залечь на дно. Раз уж так случилось.

— Куда мы едем? В Москву?

— Вдвоем нам туда нельзя. Меня многие знают. Может быть утечка. Поедем в Кострому. У Генриетты есть пустая квартира на окраине. После сестры осталась. Пока поживем там.

— А там…

Закончить фразу Вика не успела. В рюкзаке, валявшемся на полу, задребезжал звонок.

— Это Генриетта, — сообщила Богемская. — Завари пока кофе и найди что-нибудь съестное. У меня от наших дискуссий аппетит разыгрался.

— Алло, — ответила она, убедившись, что Вика не слышит их разговор.

— У меня Климов, — прошептала Генриетта. — Вчера приехал.

— Вот придурок. Он же наведет на тебя бандитов.

— И что мне с ним делать? Выгнать не смогу, сразу предупреждаю.

— Оставлять у себя нельзя. Отправь на квартиру сестры. Там никто не обратит на него внимания. Пусть живет, пока не позвоню.

— Нонна, я боюсь за тебя.

«Лучше бойся за Вику», — подумала Нонна, но ничего не сказала. Не хватало только довести Генриетту до сердечного приступа. Ей и так уже досталось.

— Не волнуйся. Ты же знаешь, я всегда приземляюсь на четыре лапы. Отвези его завтра пораньше, чтобы никто не увидел.

— Само собой. Пока он спит, съезжу за продуктами и заправлю машину на всякий случай.

— Умница.

Появилась Вика с подносом.

— У вас в холодильнике только сыр. Даже хлеба нет.

— Плевать. Если что, купим еду на месте.

— В Костроме рядом с вокзалом неплохая столовка.

— Мы не едем в Кострому.

— Почему?

— Спальные места уже заняты. Твой Климов не нашел ничего умнее, чем припереться к Генриетте.

У Вики так задрожали руки, что поднос чуть не выпал.

— Это плохо. Очень плохо.

— Да уж.

— Но ведь ему больше некуда пойти, понимаете?

— Только не надо агитировать меня за советскую власть. Все я понимаю. Генриетта отвезет его на ту квартиру, а мы поедем в другое место.

— Какое?

— Узнаешь. Наливай кофе. Я не люблю холодный.

Машину Богемской брать не стали. Вызвали такси, запихали в багажник инвалидную коляску и поехали на Ладожский вокзал.

— Автомобиль могут вычислить. Для этого существует куча программ, — наконец объяснила свой замысел Богемская. — Под Петрозаводском есть частный реабилитационный центр для инвалидов-опорников.

И пояснила:

— То есть с проблемами опорно-двигательного аппарата. Я проходила там реабилитацию. Вика договаривался. Главный врач его хорошо знал. Виктор Михалыч и сейчас там работает. Позвоню ему с дороги, хотя уверена: не откажется принять. Там нас искать не станут, будет время все обдумать.

— Я готова.

Богемская поморщилась, но кивнула.

— Ладно. Покатили.

Несмотря ни на что, Вика была почти счастлива. По крайней мере, ее не отфутболили, хотя за ослушание от Богемской можно было ожидать любых репрессий.

На радостях она стала суетиться: как только зашли в купе — Богемская взяла билеты в СВ, — сбегала за водой, застелила сразу обе койки и даже выпросила у проводницы чай, хотя до отправления та ничего делать не собиралась.