Книга Рапсодия Богемской, страница 59 – Елена Дорош

— А я — Виктория Виноградова. Имя и фамилию придумала Богемская. Она и в детский дом меня пристроила. Чтобы люди Вельского не нашли.

— Крутая тетка.

— Не то слово.

— Надеюсь, она алмазы не в сумочке носит? В надежном месте хранит?

Заметив, что Вика сразу напряглась, он выставил перед собой ладонь.

— Я не хочу выведывать, где ее хоронушка. Просто надо быть уверенным, что камни так просто Вельскому не достанутся.

— Не сомневайтесь. Она все предусмотрела. И еще — я не знаю, где алмазы. Нонна не сказала.

— Не доверяет?

— Не хочет подвергать меня опасности.

— Тебя или камни? — прищурился Егор.

— Какие же вы, менты, циничные! — взорвалась Вика. — Да она сто раз могла их продать! Вообще мне о них не говорить! Она двадцать лет хранила их для меня.

— А с чего Богемская взяла, что они твои?

— Камни были спрятаны на мне. Отец умер, но не сказал.

Егор взглянул недоуменно и потряс головой.

Вот этого он никогда не поймет. Дал убить себя и жену ради каких-то камней. Сунул алмазы в колыбель собственного ребенка. Это ж каким скотом надо быть?

— Но они же не твои, — уже мягче произнес он, однако глядя испытующе. — А государственные.

— Нонна сказала, что решение в любом случае за мной.

— И что ты сделаешь? — продолжал допытываться Егор.

— Они мне не нужны. Противно думать, что из-за них убили родителей. А теперь и нас убить могут.

— Не убьют. Я обещаю.

Вика подняла на него глаза и тут же опустила. Как-то странно он это произнес. Словно клятву.

Когда на улице совсем стемнело, Егор собрался уходить.

— А как я пойму, что пора звонить? — спохватилась Вика. — Простите, но я должна знать.

— В восемь утра я должен покормить маму завтраком. Так что…

— Поняла, — торопливо сказала Вика и тихо добавила:

— Вернитесь, пожалуйста, без пяти.

Смешно, но именно на фамилию обратил внимание майор, когда отбирал парней для собеседования с человеком, как он говорил, из конторы.

— Рогов? Фамилия соответствует? Рогом упираться умеет?

— Еще как, товарищ майор, — ответил командир. — Один целый взвод неделю держал, не дал прорваться.

— Тогда пиши. Там уж сами разберутся, какой он Рогов.

Вот так. Планами на жизнь самого Егора никто не поинтересовался.

Новая служба началась довольно бурно, с разработки и захвата террористов, поэтому адаптация прошла почти незаметно. Воевать он умел, а где — какая разница.

Жаль только, что жениться так и не успел. Одна вроде как невеста не дождалась из армии, другая — из «командировки» в далекие края, а потом помешала новая служба, на которой первое время он вообще не понимал, где день, где ночь. Нет, женщины возникали на его горизонте, и довольно регулярно, были среди них и красивые, и умные, и все вместе, только терпеливая и понимающая не нашлась.

А потом случился инсульт у мамы, и он понял, что семью не получилось завести все-таки не зря.

С его работой ухаживать за больной самому было, разумеется, невозможно. Но сиделки все равно не могли работать круглосуточно, а ночью маме всегда становилось хуже. Зачастую он вообще не спал, сторожа ее и ужасно боясь, что не уследит, пропустит, не успеет спасти.

Она всегда была слабенькой, и Егор с детства привык считать, что должен ее защищать и беречь. Больше все равно некому. Они всегда жили вдвоем.

В результате всех перипетий на мечте о собственной семье Егор поставил жирный крест. Личная жизнь, однако, продолжалась, порой даже бурно. Но когда приходилось выбирать, он оставлял очередную пассию и ехал к матери. А как иначе?