Книга Норка для Норы, страница 32 – Татьяна Нильсен

В квартире работала бригада криминалистов. Тело лежало в комнате лицом в низ, очки валялись неподалёку, вероятно отлетели при падении. Один клетчатый тапок на ноге, а второй лежал поотдаль. Рана на голове небольшая, но крови натекло много. Фотограф щёлкал вспышкой с разных ракурсов, словно проводя фотосессию с покойным. Возле трупа сидел мужик непонятного возраста в резиновых перчатках с абсолютно лысой головой. Иса понял, что это судмедэксперт. Мужчина кивнул, поднялся и увлёк Шапошникова вглубь комнаты.

— В общем, так: это Дмитрий Петрович Самойлов сорока лет от роду. Мёртв, примерно трое суток, убили его, – лысый прикинул в уме, – в субботу. Точное время скажу позже. Покойный знал убийцу, сам запустил в квартиру и, похоже, совершенно не ожидал нападения. Кто-то подошёл сзади и огрел по голове тяжёлым предметом очень похожим на молоток. Судя по характеру удара, это мог сделать как мужчина, так и женщина. Орудие убийства не найдено. Но причина смерти не в этом, он скончался от асфиксии – паралича дыхательных путей и последующей остановки сердца.

— Что это значит? Его душили?

— Нет, только шарахнули по башке, а потом отравили. После вскрытия скажу, каким образом яд попал в организм, какой яд и точное время смерти.

— Ограбление?

Полицейский озирался и водил носом. Квартира небольшая двухкомнатная, но просторная и комфортная благодаря перепланировке и дорогому ремонту. В разговор вступил оперативник из отдела Шапошникова, который шарил по полкам шкафов и перебирал документы.

— Соседка говорит, что ничего не пропало. Мужчина жил один, его жена попала в автокатастрофу и погибла около пяти месяцев назад. Детьми семья себя не обременила.

— Кем он работал? – Сергей Николаевич наклонился и посмотрел на руки убитого. – Факт не на заводе. Руки интеллигента, кажется, даже маникюр делал. Рост невысокий примерно метр семьдесят семь, размер ноги сорок два.

— Соседка сказала, что он преподаватель экономики в Индустриальном колледже.

— Сейчас каникулы понятно, почему на работе тревогу не подняли, и искать его не начали. К нему кто-нибудь приходил? Он выпивал?

Полицейский сместился на кухню, заглянул в холодильник, посмотрел по шкафам и сам себе ответил:

— Похоже, алкоголем не баловался, сигарет тоже нигде не видно. Но бутылка дорогого вина и шоколад, – Шапошников повернулся и крикнул. – Петрищев шагай на поквартирный обход. Тщательно опроси соседей и про женщину разузнай, скорее всего, он имел зазнобу. Ещё поговори с коллегами по работе. Найди приятелей, товарищей, друзей, с кем выпивал, может, болел за футбольную команду. Пригласи в управление, я сам с ними поговорю.

Лысый судмедэксперт снял перчатки и, обращаясь к Шапошникову, сказал:

— Здесь я закончил. Об остальном расскажу завтра. Заходи ближе к обеду.

Санитары перевернули тело лицом вверх, перенесли на носилки и направились к выходу. Шапошников глянул краем глаза на покойного и воскликнул:

— Опаньки! Ну-ка постойте.

Полицейский достал из внутреннего кармана летней куртки вчетверо сложенный листок. Несколько секунд он разглядывал то лицо покойника, то картинку, изображённую на белом альбомном листе. До этого времени Иса стоял в стороне и помалкивал. Он знал, что хуже некуда, когда какой-нибудь ротозей мешает работать профессионалам. Но тут адвокат понял, что полицейский обращается именно к нему.