Книга Норка для Норы, страница 74 – Татьяна Нильсен

— Ладно, давай прощаться. Я несколько дней на Кипре побуду, потом с женой Ларисой отправимся к моим родителям в Афины. Мне перед другом отчитаться надо, сидит там, как на иголках. Так вот посмотрю я на этот отель, где тело нашли, поговорю с горничной из отеля, где Свешникова жила, вдруг что-то упустили. Ещё и в аэропорт наведаюсь. Не может человек просто так с большим багажом исчезнуть, чтобы потом объявиться – багаж в одной стране, человек в другой, да ещё и в виде трупа. Ты на скайп выходи, поделимся впечатлениями.

Мужчины пожали друг другу руки, и Иса сказал на прощание:

— А Нина девушка хорошая, у меня чутьё, как у адвоката с многолетним стажем. Молчание убивает отношения. Позвони ей.

Шапошников ехал в отдел в приподнятом настроении, он и сам не знал от чего, наверное, от последних слов, сказанных о Нине. Опять на ум пришли стихи Высоцкого. Не правильно сказать, что он любил Высоцкого, он его уважал. Владимир Семёнович, как будто был ему другом, иногда Серёге казалось, что знает его с детства. Он соглашался с каждым написанным словом, потому что думал точно так же:

«Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более – когда в неё плюют».

Рафик, наконец, дозвонился до Игоря Мамонтова и назначил встречу в парке недалеко от управления. Погода стояла прекрасная, и сидеть в прокуренном кабинете совсем не хотелось. Полицейский сам был не хиляк, но рядом с атлетично сложенным мужчиной чувствовал себя тощим недорослем. Встреча оказалась недолгой и не особенно продуктивной. Рафик не узнал никаких новых деталей, но ему стал более понятен характер Самойлова. Мамонтов преподавал в школе физкультуру и больше месяца не находился в городе. Он вместе с группой старшеклассников совершал восхождение в горы, сплавлялся по рекам, учил подростков разводить костры, ставить палатки и варить на костре суп из тушёнки. Друг покойного поведал, что с Самойловым знаком с самого детства. Они росли в одном дворе, и их родители дружили семьями. После окончания школы Мамонтов ушёл в Армию, а Самойлов поступил в Университет. Друзья женились почти в одно и то же время, были свидетелями друг у друга на свадьбах. У Мамонтова родилось двое мальчишек. А у Самойлова жена очень красивая, эффектная, любительница роскошной жизни, детей не хотела. Дмитрий Самойлов был человеком деликатным, мягким, интеллигентным и в то же время циничным. Жена вертела им, как хотела, но чтобы изменять-ни-ни. Во всяком случае, муж целиком и полностью доверял женщине, которую любил. Дмитрий слепо верил в то, что колечко с бриллиантом продала подружка по дешёвке, потому что попала в затруднительную ситуацию, то же самое и с шубкой из баргузинского соболя, и с сумочкой от «Birkin» из крокодиловой кожи. Поэтому невероятным ударом для мужчины стало известие о том, что его жена попала в аварию и погибла при весьма сомнительных и щекотливых обстоятельствах. Сердобольные товарищи в подробностях рассказали об этих обстоятельствах, что привело Самойлова сначала в ярость, потом в растерянность и опустошение. Вот в это момент появилась Элеонора. С ней он постепенно оттаял и вернулся к нормальной прежней жизни. Для Рафика образ любовника Элеоноры Свешниковой виделся в свете не особенно привлекательном. Мужик какой-то мягкотелый, слабохарактерный, словом тюфяк. Жена, даже не пыталась консперироваться, наставляла рога, принимала дорогие подарки, а он, как лопух верил во все её байки. Сам Рафик считал себя дотошным татарином. Жену свою он любит и уважает, в её кошелёк не заглядывает, траты не контролирует, но точно знает, сколько она платит за коммунальные услуги, сколько уходит на еду, и по какой цене приобретает колготки и туфли! Ведь семейный бюджет они обсуждают за круглым столом. Ну, хорошо, Самойлов, как и основная часть мужского населения, совершенно не разбирается в стильных, брендовых вещах и может перепутать сумку за три тысячи с сумкой за тридцать тысяч, но только слепой может перепутать кролика или хорька с баргузинским соболем. И вот тут появляется такая же разодетая в пух и прах фря, в виде богатой владелицы мехового салона, и он сразу же заводит новый роман, причём стартует это увлечение чуть ли у кладбищенских ворот. Но Рафик спрятал своё ироничное мнение к убиенному и серьёзно спросил: