Книга Норка для Норы, страница 77 – Татьяна Нильсен

Лиза подняла брови и округлила глаза в немом вопросе, и Рафик спросил с любопытством:

— И почему?

— А потому что формулировка не укладывалась в рамки законодательства. Ведь ему только и надо было в заявке сформулировать:

«Способ хирургического вмешательства, включающий применение лекарства, снижающего болевые ощущения (в Китае подобное средство-опий уже знали), отличающийся от прежнего тем, что в качестве лекарства используют эфир». Вы поняли, в чём суть? Мортон должен был просто и грамотно написать в заявке, что вместо опия предлагает употреблять эфир! Так вот к тому я вам всё рассказываю, что Свешников таки добился получения патента.

— А вы знаете, что викуньи находятся в Международной Красной Книге?

— Вопрос не по адресу. Наше бюро выдаёт только патент на изобретение, а не на реализацию и экономический эффект.

— В том случае если документ потерян, его украли, он сгорел, что тогда?

— Не проблема, мы выпишем дубликат.

— Ваше бюро предусматривает секретность имён получателей патентов?

— Смотря, на каком этапе. Изначально мы не имеем права разглашать любые данные, для того чтобы обезопасить претендента на патент от конкурентов. А в конечном итоге каждый изобретатель мечтает прославиться и получить прибыль от своего открытия, поэтому наше бюро каждые шесть месяцев выпускает ведомости, где публикуется перечень новых разработок.

Рафик поднялся, ему почему-то не хотелось уходить от этой разговорчивой, приятной женщины и возвращаться прокуренный кабинет. Ему просто нечего было рассказать своим коллегам. Он горячо поблагодарил блондинку за содержательную беседу и понуро побрёл в Управление.

У Петрищева была та же самая история – поиски банка, в котором Свешникова держала свои средства, ничего не дали, то есть управляющие, коммерческие директора, менеджеры услужливо кивали, встречали радушно, угощали кофе, но информацией делиться не торопились и все как один требовали официальный запрос. Официальные документы сделать не проблема, но на это необходимо время. Имелся только один толковый результат – эксперты выяснили, что на телефон Софьи Полетаевой действительно поступил звонок седьмого июня в девять тридцать часов утра из телефона-автомата неподалёку от отеля «Дориан Инн». Получалось, что секретарша не врала, ей действительно звонили, но кто и о чём шёл разговор выяснить не представлялось возможным.

Шапошников вернулся из аэропорта в более приподнятом настроении и поэтому, когда сослуживцы увидели его просветлённое и дружелюбное выражение лица, их неудачи в расследовании показались не такими уж безнадёжными. Рафик даже позволил себе шутку:

— Я так понял, что наш греческий друг всё-таки улетел на родную землю? Не выдержал реалий российской жизни.

— Улетел, – подтвердил Шапошников. – И передавал всем горячий поцелуй. Он вчера разговаривал с домработницей из дома Свешникова и поделился сегодня очень важной и интересной информацией.

Полицейские выложили друг другу всё, что накопили за последние часы и пришли к неутешительным выводам – они мало продвинулись в расследовании. Вопросы только накапливались, а ответов набралось не густо. Но из Шапошникова била какая-то по-хорошему злая энергия.

— Дело в том, что мы относились до сих пор к Свешникову, как к жалкому инвалиду и не рассматривали его, как самостоятельную фигуру, а ведь всё вертится вокруг него. Мы точно не знаем, видит он или делает вид, что слепой. Так что Рафик находи доктора, который его наблюдает, и выясняй степень беспомощности бизнесмена. А ты Петрищев плохо сделал свою работу – этот недомерок-шантажист всё-таки осуществил свою угрозу и испортил жизнь дочери Изольды. Не боится ни тебя, ни всю нашу полицию эта блатата, поэтому так себя и ведёт, – Сергей поднял указательный палец. – Значит надо объяснять, кто хозяин в городе, в стране, на этих улицах и поэтому обращайся в отдел по борьбе с экономическими преступлениями, в налоговую, к блатным конкурентам, но создай жизнь невыносимую для этой воровской малины. Ещё найди родительскую квартиру Элеоноры, поспрашивай соседей и новых владельцев. До последних дней она могла жить там. Где-то же находятся её личные вещи.