Книга Чарующая бесполезность, страница 76 – Татьяна Нильсен

— Я что-то не понял, при чём здесь это?

— Как вам объяснить? Я и сам толком разобраться не могу. Понимаете, почти все из присутствующих в этот вечер были мошенники. Они награбили капиталов предостаточно. Каждый из них мог бы спокойно и безболезненно обойтись без проигрыша этого несчастного, мало того, могли бы просто одолжить нужную сумму. А ведь он ничего не просил, лишь взывал о возможности отыграться. — Гульбанкин задумался на секунду. — Мой дед прошёл сталинские лагеря, мне не довелось свидеться с ним, он ушёл из жизни рано и при странных обстоятельствах. Мать рассказывала, что вернулся он крепким картёжником. Старик мало что поведал про лагерную жизнь, но кое-что до меня дошло со слов матери. На зоне играли, обычно, на всё— на тряпки, на деньги, под ответ, на подушку и паёк. Бывали случаи проигрыша на паёк на месяц или два вперёд. Однажды зимой игра разошлась. Сначала на кон поставили барахло, тряпки, потом на пайки хлеба, дальше, больше— обеды ужины. Проигранное переходило из рук в руки и наконец, скопилось у трёх лучших игроков камеры. Проигравших оказалось много, некоторые были «в замазке» на целых три месяца. Лагерное начальство устроило собрание, на котором предлагалось прекратить выплату долга, так как люди едва держались на ногах от голода, но никакие уговоры ни к чему не привели. Отдать долг первейшая задача для проигравшего. Однажды старый вор проиграл «под ответ» двести рублей «через пятнадцать минут» (ему должен был принести прикормленный охранник). Когда деньги через пятнадцать минут не появились, он пошёл в переплётную, отрубил два пальца ножом для резки бумаги и вернул ими долг. В игре есть свои правила и порядки. Обычно матёрый картёжник, садясь за стол, заранее объявляет: «имею проиграть столько-то». Хорошим тоном считается не жалеть проигранных денег и не выражать радости при крупном выигрыше. «Плачу, как граф, и получаю, как разбойник»! Понимаете, время изменилось, за столом не уголовники матёрые сидели, а люди состоятельные и важные, да только законы не изменились! Они содрали последние деньги с этого несчастного, для которого на кону стояла жизнь!

— Себя вы не причисляете к категории мошенников? — съехидничал Сергей.

— Я капиталы заработал тяжёлым трудом. — вскинув голову ответил Гульбанкин. — Могу распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Получается так: пока ваши товарищи обдирали как липку этого Родиона, вы отсутствовали и в игре не участвовали? И тем не менее, по вашей версии, он покушался и на вас?

— В тот момент я мог ему помочь, но не сделал этого.

— О какой сумме шла речь?

— В этой среде не принято называть конкретные цифры, каждый знает сколько спустил и сколько получил. Я лишь оказался свидетелем финальной, драматической сцены.

— Ну хорошо, предположим, я поверил в вашу версию. На чём уехал этот Родион после инцидента?

— Точно не знаю. Я приехал, он уже находился в доме и уехал когда гости разошлись.

— Сколько за столом всего игроков находилось в тот вечер?

— Мне надо вспомнить. — Эдуард задумался, потом тяжело вздохнул. — Нечего вспоминать— трое, которых вы уже знаете, мертвы, я, Родион и был ещё один. — мужчина выдержал паузу. — Некий Левченко Александр.

— Кто это?

— Я не могу вам сказать. — Эдуард замешкался.