Книга Чарующая бесполезность, страница 85 – Татьяна Нильсен

— Всё не просто, Семён Семёнович. Проверяем, но пока прямых доказательств у нас на Гульбанкина нет, только то, что в его доме при обыске были найдены некоторые вещи предположительно имеющие отношение к двум первым жертвам. В этот дом лезут все кому не лень, пока хозяин находился в больнице, кто-то там что-то искал, так могли и подкинуть улики.

— Что за улики?

— Баночка с гримом и пуговица. Всё это лежало в пластиковом пакете, в нижнем ящике письменного стола. Отпечатков пальцев на предметах нет. Частички грима обнаружили французские криминалисты на карте, найденной возле мёртвого тела Троепольского. Однако мы не можем с точностью сказать, тот ли это грим. Надо делать официальный запрос во Францию для того, чтобы они прислали химический анализ вещества. На это уйдёт много времени, и вдруг нам это ничего не даст. А вот пуговица точно с рубашки Ашкенази. Ещё на него, как на убийцу, указывает то, что он был в доме во время смерти Сатырова. Таксист точно указывает на бизнесмена.

— И зачем ему держать всё это дома? Гульбанкин же не идиот! И за каким лешим он поехал убивать Сатырова на такси? Что он сам об этом говорит?

— Клянётся, что никого и пальцем не трогал, что приехал к Отару Сатырову, чтобы предупредить об опасности, но тот уже был мёртв. В любом случае пришлось выпустить бизнесмена, адвокат добился для него свободы под хороший залог и подписку о невыезде, ну а мы будем выяснять— эта свобода для него временная или постоянная.

— У самого Гульбанкина есть какие-нибудь версии случившегося?

— Есть, но какие-то корявые. Он рассказывает о некоторых личностях, о которых толком ничего не знает. И если это не плод его воображения, то мы найдём их.

— Ну хорошо, эти картёжники, и их объединяет нечто общее, их убили одинаковым способом, а женщина за что пострадала? И способ убийства какой-то странный, как из классических детективов Агаты Кристи.

— Смерть женщины, похоже, из другой оперы. — включился Рафик. — Здесь тоже много непонятного, то ли хотели убить именно Светлану Еськову, а у сожителя был мотив, чтобы завладеть имуществом, то ли покушались на самого Гульбанкина. Там вообще тёмный лес— каждый из присутствующих был заинтересован в смерти бизнесмена. В концерне «Сливочное царство» происходит такой мухлёж, что Гульбанкина, наверное, обнимет родимчик, когда вскроются махинации.

Тут без стука вошла секретарша Мешковца и глянув на Шапошникова сказала:

— Вас повсюду разыскивает дежурный по управлению. У него что-то очень важное.

— Понял. — отрапортовал полицейский, вышел вслед за женщиной в приёмную и достал из кармана мобильный. Буквально через минуту вернулся и обратился к начальнику. — В дежурку звонили из больницы. Официант из ресторана Кравцов Лёша, который обслуживал вечеринку, пришёл в себя. Если он в состоянии говорить, уже сегодня мы сможем что-нибудь узнать.

— Тогда по коням. — скомандовал Мешковец и, как в начале разговора, посмотрел на часы. У него ещё осталось несколько минут, чтобы выпить кофе и отправиться в Министерство.

Гульбанкин набрал ванну. После нескольких дней в камере, он считал, что истребить душем этот запах не получится, необходимо глубокое погружение с ароматизаторами, пенами, шампунями и мочалками. Свои ключи он отдал Александре и когда адвокат вёз его домой, пришлось звонить домработнице Евгении Степановне, чтобы та встретила его у крыльца. Сердобольная женщина долго и жалобно причитала о тяжёлой судьбе хозяина, о его болезненной худобе, о том, что полиция наведывалась несколько раз, рыскала по всем щелям. Сидоренко, как и другие, пыталась прорваться в больницу к Эдуарду, приносила личные вещи и фрукты, но так и не смогла лично встретиться с больным, а потом этот внезапный арест, из-за этого накопила много информации, которая лилась из неё речевым потоком.