Книга Приют тайных соблазнов, страница 94 – Татьяна Нильсен

— А он знал, что у вас есть сын?

— Конечно. И муж поставил условие, что мы ничего не рассказываем родителям, да и вообще никому о ребёнке. Он нашёл вот этот частный приют для содержания пациентов с подобными заболеваниями. Новоскворецкий убедил меня, что это самый лучший вариант – здесь с детьми занимаются, играют, доктора постоянно обследуют и наблюдают за больными. В общем, в приюте гораздо лучше уход, чем дома. Я не быстро, но согласилась, особенно, когда увидела как здесь всё чудесно – питание, обходительный персонал, уют, тепло, этот ухоженный сад. А самое главное, что Новоскворецкий обещал оплачивать весьма крупную сумму за содержание. И он сдержал своё слово. Сначала я надеялась, что здоровье Игорька улучшится под постоянным наблюдением врачей, но все ожидания оказались напрасными. Вскоре он вообще запретил навещать сына, боялся огласки. Как же у него, отпрыска знаменитой, интеллигентной семьи, душевнобольной ребёнок, уж лучше никакого, чем такой. Я рыдала, умоляла его разрешить видеться хоть иногда, но Новоскворецкий был неумолим – его реноме оказалось важнее других человеческих чувств. Персонал пансионата получил чёткие рекомендации, и меня не пускали на порог. Только иногда я могла наблюдать через кованую ограду, как меняется, растёт мой мальчик. И буквально только этот год, когда Стас ослабил контроль, я смогла иногда гулять с Игорьком.

— Почему у вас не появились дети? Наверное, родители Новоскворецкого настаивали на рождении внуков?

— В какой-то миг стало страшно. Я не могла позволить себе иметь ещё больных детей. А вдруг и следующий раз на свет появится ребёнок со страданием в глазах и, как в первый раз все отвернутся от меня муж, друзья, не останется денег и жилья. Я не могла позволить себе пройти вновь через предательство и боль, потому что на всю жизнь только я должна быть опорой вот для этого человечка. Если не станет меня, то мой мальчик никому не будет нужен. Даже если всё сложилось хорошо, то какой матерью я смогла бы считать себя? Один ребёнок в интернате для душевнобольных без семейного очага, материнской любви и ласки, а второй в роскошном особняке, окружённый заботой и вниманием? На содержание Игорька нужны немалые средства. Вот почему я пошла на этот шаг, когда отправила Коровина на встречу с турком. Как раз подошло время платить годовой взнос. Пока мой мальчик здесь, я успею решить вопрос с жильём и работой, а потом забрать его домой, – Маргарита улыбнулась. – Ты знаешь, с Новоскворецким я жила с постоянным чувством вины. Его родители считали меня полукровкой, как в «Гарри Поттере», они настоящие волшебники, элита, богема, а я неотёсанная деревенщина, одно оправдывало меня в их глазах – красота, грация и то, что я умею с достоинством держать себя за столом и на званых ужинах. А в их отсутствие мой муж постоянно внушал, что если бы не он и не те сложившиеся обстоятельства, то я так и бегала с разносом в дешёвой забегаловке. Поэтому с молчаливого согласия его родителей я таскала неподъёмные мешки с товаром из-за границы, экономила каждую лиру на носильщиках, а он даже не встречал меня в аэропорту – приезжали грузчики, забирали товар, а до дома я добиралась на рейсовых автобусах. Ты знаешь, мне так легко сейчас! Я с чем пришла, с тем и ухожу, ничего не жалко, наоборот, даже рада, что мой сын скоро будет со мной. Игорёк не опасен ни для себя, ни для окружающих, но он беспомощен в обычной жизни. Сейчас моя душа спокойна, и если Бог даст мне шанс родить ещё ребёнка, я не буду противиться, надеюсь, что ещё не поздно.