Книга Смертельный вояж, страница 35 – Татьяна Нильсен

«Вот так бесы и вытесняют из тела живую, чистую душу. Стоит только оступиться, прощения не попросить, не покаяться. Дальше больше и черти уже костры разводят и баланду варят в голове. Редко, кто имеет возможность очиститься. На это силы нужны душевные недюжиные».

Илья Ильич не жалел эту женщину, её вид вызывал чувство брезгливости, но виду сотрудник Интерпола не подал, даже огурец солёный надкусил, который хозяйка выловила из мутной банки в качестве закуски. Из рассказа он понял, что много лет назад семья образовалась людям на зависть. Муж открыл в деревне сыроварню сначала на сто литров молока, потом на пятьсот, а дальше и вообще взял в аренду большую пустующую столовую и дело пошло. Жена же работала у него бухгалтером. Чем тебе не семейный подряд. Вскоре родилась Машка, они души в ней не чаяли, баловали, как могли, жена же после рождения дочери на сыроварню не вернулась – занималась ребёнком и хозяйством по дому. Да только кончилось всё за какой-то год. Муж решил расширить производство и ассортимент, для этого отправился в Италию, но научиться за один раз он как-то не сумел и эти командировки стали носить систематический характер. А женщина жила в таком счастливом вакууме, что не сразу поняла, в какой момент их семейная жизнь треснула по швам и бизнес вместо того, чтобы расширяться стал приносить убытки. И в один прекрасный день муж, вернувшись из очередной командировки, объявил о том, что уходит к другой женщине, которая уже ждёт от него ребёнка. Также сказал, что сыроварню продал за долги, что дом оставляет им с дочерью, и что платить алименты будет, но только до положенного законом срока. Стоя у порога, развёл руками, показывая, что мол, сам гол, как сокол, взял чемодан и удалился. Правда оставил номер телефона, сказав, что в случае нужды поможет, чем сможет. А нужда наступила быстрее, чем они думали. Деревня приходила в упадок, в рабочих руках никто не нуждался. Благо городские начали строить дачи неподалёку, и женщина у кого убирала, кому готовила, кто в огороде помочь просил. Иногда платили хорошо, но больше угощением отбояриться норовили, так женщина и пристрастилась к змию зелёному. И как-то познакомилась с одним – ни роду, ни племени, ни кола, ни двора. В дом привела, отмыла, накормила, а он и ничего оказался – и симпатичный и рукастый. Забор починил, крыльцо поправил, на работу устроился на конезавод, ну подумаешь, что синие купола во всю спину, главное мужик в доме. Машка долго сторонилась его, побаивалась, но постепенно привыкла. В школе дочь училась прилежно, росла просто красавицей. И стала мать замечать, что отчим с большим интересом рассматривает грудь падчерицы. А то пока она в огороде траву полет, Машка из дома вылетает, как ошпаренная. Поняла мать в один момент, что муж рукоблудством занимается, а может и того больше! Даже подумать страшно! Когда дочь окончила школу, приняла решение быстро. Пока сожитель был на работе, выложила перед дочерью пять тысяч, украдкой сэкономленных рублей, поцеловала в лоб и горько сказала:

— Ты дочь меня прости, но не могу я тебя больше тянуть, сама видишь, работы нет, и деревня хиреет, а тебе учиться надо дальше и жизнь свою устраивать. Поезжай пока в Саратов к моей тётке, там работу найдёшь, общежитием обзаведёшься. Может, замуж за хорошего человека выйдешь. Вот тебе телефон отца. Трудно было, но мы о помощи не просили, а сейчас не откажет в поддержке.