Книга Зелье забвения, страница 57 – Татьяна Нильсен

— Да никто и не претендует. Доказано всеми экспертизами, что всё принадлежит только тебе.

Павел начал раздражаться и хотел закончить этот разговор, но Зоя распалялась всё сильнее, как в топку заливая всё новые порции алкоголя.

— Моё, моё! Только расскажи, как твоя мать объяснила факт обмана? Получается, что она лихо окрутила грека, нагуляла ребёнка, а также как и я врала ему о беременности!

— Моя мать очень порядочный и честный человек и если она сказала Дракопоулосу, что у него появился сын, значит, она была уверенна в том, что это его ребёнок.

— Ха, ха, ха! Только по факту получается, что твоя мать такая же лгунья, как и я! Только я это не скрываю, а она хочет быть белой и пушистой! Да чем твоя мать лучше меня? Только на мне он женился, а вот твоей матери не повезло. Такая несчастная, страдает, наверное, что не удалось ухватить половину миллионов!

Если до этого разговора Пашка никак не мог определить своё отношение к обману матери, то сейчас в его голове что-то щёлкнуло, и он спокойно и твёрдо сказал:

— Не надо говорить о моей матери гадости. Если она и обманула кого-то, значит на это, были особые причины. Она совершенно не страдает по тому, что не удалось получить наследство. И даже рада, что незаслуженное богатство не свалилось нам на голову, оно всё равно не принесло бы счастья. Моя мать красивая, самодостаточная женщина, у неё есть престижная работа, уютная квартира, сын, то есть я, у неё есть любовь!

— Да что вы все талдычите про любовь! Что вы знаете про неё? Вот у нас с тобой что сейчас было? Любовь?

Павел молчал. Он смотрел на женщину, которую считал недосягаемой, прекрасной, чистой и видел выпившую, раскрасневшуюся, непричёсанную, склочную женщину с плохим воспитанием. Мужчина понял, что можно научить манерам – держать вилку с ножом, прямо сидеть за столом, есть с закрытым ртом, вести светскую беседу, но воспитание души это труд очень тяжёлый и не каждому дано свою душу привести в порядок и в лад. А Зоя тем временем пьяно разглагольствовала:

— У нас с тобой трепет тел, это всего лишь плоть, похоть и живёт это чувство несколько минут. Это конечно и когда-нибудь умирает, а любовь это духовная связь, это бессмертно, это вечно.

Пашка уже не хотел слушать, ему вдруг стало душно в номере, захотелось свежего ночного воздуха. Он поднялся и начал одеваться.

— Мне надо идти. А тебе лучше лечь спать Зоя, ты и вправду устала.

Женщина не удерживала его, только поднялась проводить и закрыть дверь. Она стояла, покачиваясь, держа в одной руке бокал с ликёром, другой придерживая банное полотенце, которое еле-еле прикрывало наготу. Паша поцеловал её в висок и вдруг спросил:

— А ты на самом деле из Сибири?

— Да, это так. А что?

— Ничего, только то, что Сибирь всегда в тебе будет, в каких бы палестинах ты не жила.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он ни чего не ответил, только подумал, что душевная деликатность большая редкость на сегодняшний день, каждый норовит в морду залезть или грязные ноги о сердце вытереть.

«Да сдались мне твои деньги, связался с тобой, как в говне искупался!»

Он вышел на улицу и полной грудью вдохнул терпкий, осенний воздух. Автобусы уже прекратили движение, а такси он брать не хотел. Пешком до квартиры матери ходу было около часа, так и решил прогуляться. И как-то сама по себе, постепенно выветрилась эта душевная маета. Пашка шёл по пустынным улицам города всё быстрее и быстрее, пританцовывая, перепрыгивая через лужи и насвистывая легкомысленные песенки. Он думал, что освободился от этого пьянящего желания и так же знал, что тело ещё долго будет желать этой зависимости, но этому он уже мог противостоять. Во всяком случае, хотел в это верить.