Книга Зелье забвения, страница 81 – Татьяна Нильсен

Наташа гордилась тем, что она русская и менять свои традиции, свою веру, свои привычки она не собиралась даже из-за большой любви. И более того из-за большой любви, она не собиралась менять что-то в муже мусульманине. Но кое-какие новшества она всё-таки ввела. Они встречали Новый год, наряжали квартиру и ставили хоть маленькую и искусственную, но нарядную ёлку. Турки не особенно радовались этому ылоппразднику и не имели долгих, сытых, радостных выходных и не дарили друг другу подарки. Ещё мужчины не преподносили дамам цветы. Наташа категорически настаивал на цветах не только в дни рождения, но и просто так, по будням. Таким образом, вольно или невольно, желая или не желая этого, они менялись и меняли жизнь друг друга.

Родители не сильно радовались такому зятю. Особенно отец. Он надеялся в лице нового члена семьи встретить родственную душу – друга, да что лукавить и собутыльника. Но в общих обильных застольях турок сидел, как истукан – мало ел, ничего кроме воды и чая не пил, над анекдотами не смеялся, несмотря на то, что неплохо говорил по-русски. Да что с него спросить, с османского потомка? А кто может от души смеяться над русскими побасёнками? Только тот, кто понимает особенные слова, которые не изучают на лингвистических и языковых курсах. Да что уж ждать лучшего, махал мысленно рукой отец, дочери тридцать три года, видно судьба такая. Хотя, зачем кривить душой, всем он хорош – отличная работа, неплохая зарплата, периодическое повышение по службе, проживание в курортном городе, служебная квартира. Не пьёт, дочь любит безумно, ни в чём ей не отказывает. Только одно пугало мать и отца – мусульманская вера зятя и это напроч перечёркивает все плюсы. Уж лучше бы пил!

Наташа раскладывала подарки, привезённые от родителей из её родного Тамбова. Эрина всё это умиляло и возмущало в то же время.

— Наташа, скажи, зачем твоя мама с таким усердием вяжет для меня эти шерстяные толстые носки. Я их всё равно не одену, в них жарко даже зимой. А этот пуховый шарф!

— Не нуди Эрин, мама хотела угодить тебе.

— Спасибо, конечно, – мялся муж. – Но вот самогонку-то для чего отец прислал? Я же не пью совсем. Если только пива немного. А три литра джема? Здесь всё можно купить!

— Можно! Только смородинового варенья здесь нет, как и сгущёнки, как и слоёного теста, так и зелёных листьев для суши.

— И это всё ты привезла из России? – муж ужаснулся.

— Не всё, но суши сегодня для тебя сделаю, благо соевый соус в «Микросе» я видела.

Эрин неуверенно покачал головой.

— Даже не знаю, понравится мне эта экзотическая кухня или нет.

— Понравится, будь уверен, это же тебе не свиной окорок или отбивные.

Они тихо ужинали возле телевизора. Наташа с удовольствием уплетала суши, ловко орудуя палочками, которые вытащила из своего бездонного чемодана. Эрин, попробовав парочку, от такой еды отказался, и жена отварила для него макароны с сосисками. Семейная пара без разговоров поглощала еду, находясь в согласии друг с другом и со своим желудком. После ужина, вместе убрали посуду, заварили чай, разложили печенье, смородиновый джем по пиалкам и вернулись к телевизору.

— Наташа так тебе звонил тот мужик, с которым ты встречалась в Москве?

Эрин был так счастлив возвращению жены, что и забыл о том деле, по которому она ездила в Россию.