Книга Потерянная страна Лагом, страница 13 – Татьяна Нильсен

Марина оказалась права. Трещётки нашёл старика в подмосковном доме престарелых в совершенно удручающем состоянии. Тот узнал Александра и поманил пальцем. Саша присел на край кровати и сжал вялую руку некогда бравого военного. Неожиданно ладонь старика обрела силу, взгляд прояснился, и губы тронула не то улыбка, не то усмешка и он произнёс:

— Никогда не делай, не думай и не говори того, о чём тебя не просят!

Из пригорода Александр возвращался в задумчивом состоянии. Он не сразу осознал слова старика. Уже дома за ужином, Саша отодвинул от себя нетронутую тарелку с супом и произнёс со злостью:

— Кто нас просил лезть в чужую семью! Какого чёрта мы выдернули этого недоноска!

— Ты это о ком? – Марина испуганно захлопала ресницами.

— Деда в больнице бы подлатали, и он в полном здравии вернулся домой. Ну, пусть не совсем здоровым, но он бы спал в своей постели, ел из своих тарелок! А мы могли бы присмотреть за ним! Приносили бы лекарства, готовили еду! Много ли надо пожилому человеку! Ест как канарейка! Да и пенсии его хватило бы на почасовую сиделку в случае чего! Но нет! Нам больше всех надо! Выписали из Америки сына, которому даром не нужен старый отец! Зато нужен коттедж! Вот он деда сдал в дом престарелых, а сам продал дом, деньги в карман и поминай, как звали!

— Это как? – Марина всплеснула руками.

— Да вот так! Никогда не думай, не говори и не делай того, о чём тебя не просят!

От мыслей Александра отвлёк запах гари, он спохватился и перевернул шампуры. Вскоре собрал готовые шашлыки, разложил на блюде, разлил по бокалам красное вино и позвал Марину. Семья, это подводная лодка, внутри может происходить много всякой всячины, но покидать её пределы не имеет смысла, снаружи погибель!

* * *

— Слушай, Саша, ты не знаешь, куда подевались наши соседки? – Марина спрашивала мужа с напускным равнодушием. – Что-то давно их не видно и свет вечерами в доме не горит.

— Понятия не имею! – Трещётких с удивлением покосился на жену.

— Странно. Та рыжая, по которой ты вздыхаешь, не появляется, это ладно, но и Полины Игоревны не видно, – Марина сложила руки на груди. – Уж не случилось ли чего?

— Ты звонила?

— Конечно! Только номера Евгении у меня нет, а телефон старушки Оленичевой не отвечает. Может, сходишь, поинтересуешься?

Они сидели за столом, расслабленные после ужина. Он читал газету, а Марина оттягивала тот момент, когда надо подняться и приступить к уборке на кухне. Она устала за день, набегалась на работе, всё-таки воспитатель в детском саду, а не офисный планктон, её ноги гудели и телевизор манил на диван, но она преодолела лень, поднялась и обняла шею Александра.

— Оленичева женщина пожилая, вдруг упала, сознание потеряла, в помощи нуждается! Пойди, а?

— Ты то устраиваешь сцены ревности на ровном месте, то сама посылаешь! Не пойду я! Тебе интересно, ты и иди! Мне надо дела просмотреть, – он отложил газету и поднялся. – Зашиваюсь на работе по полной программе.

— Дела смотри в служебное время в кабинете! Мы договаривались, что ты не будешь тащить свои убийства и криминал домой!

— Ничего я не тащу, просто нужно полистать бумаги и поразмыслить. А насчёт соседей угомонись! Мы вон, военного почти собственноручно в дом престарелых отправили! А эти сами разберутся! У них квартира в Москве, может на зиму перебрались туда.