Книга Стадное одиночество, страница 111 – Татьяна Нильсен

— Что ты несёшь? Люди просто живут. Всегда так жили! А в Швеции нет алкашей, нет нищих? Это ты заражена пропагандой! Страна едина как никогда!

— Один в один ты рассуждаешь, как твой дядька Вася! Прав был философ, утверждая, что человек – животное стадное. Он может жить в одиночестве, но не выносит одиночества в своих мнениях. Ну, он пропойца, что с него взять? А ты? Тебе под сорок, ты завела себе собаку вместо семьи! У тебя за плечами высшее образование, ты много читала, много знаешь, но не научилась мыслить самостоятельно. История знавала примеры таких массовых заблуждений, они дорого обходятся будущим поколениям.

— И ты приехала сюда и решила, что можешь указывать, как устраивать быт и в какого бога верить? Так возвращайся в Швецию и там пропаганду свою устраивай! А здесь народ и без твоей указки знает, как жить, развиваться и рожать!

— Сдалась мне эта Швеция! Я не слежу за развитием этой страны! Моя родина здесь и навсегда со мной останется, где бы я ни жила! И да, мне пора возвращаться в свою стабильность.

— И в чём она заключается, стабильность?

— В том, что на Рождество я стелю на стол скатерть, вышитую оленями, а к Пасхе покрываю стол скатертью с анютиными глазками и развешиваю на туе яркие пластиковые яйца. И мне эта незыблемость нравится! А птица, которая разорила чужое гнездо, должна знать, что кто нибудь придёт и разорит её жилище.

— На что ты намекаешь? – лицо дочери раскраснелось от негодования.

— Ты меня услышала и, надеюсь, поняла! – Волошинская поднялась. – Да, дочь ты права! Я, похоже, загостилась на родине. Пора и честь знать!

Василиса зашла в дом, забрала сумку, вышла на дорогу и поймала такси. По пути она пожалела, что сорвалась и уехала. Не надо было уходить на такой низкой ноте. Но получилось так, как получилось. Хорошо, что в отеле номер ещё остался за ней.

Таксист быстро набрал скорость, и Василиса не увидела, как дочь вместе с собакой выскочили следом на проезжую часть, пытаясь остановить машину.

Ирина ждала Александра возле подъезда элитного дома и, когда он появился, она напрягла память. Она видела мужчину в период романтических встреч с Бояриновым. Больше десяти лет тому назад его виски уже украшала седина, но он не выглядел столь импозантно и важно, как сейчас.

— Доброе утро. Это я вам вчера звонила. Вы меня не помните. Я – Ирина Бояринова.

— Здравствуйте, – мужчина на секунду остановил взгляд на ранней визитёрше и продолжил свой путь. – А вы изменились.

— Честно сказать, ваше лицо тоже стёрлось в моей памяти. Извините за столь раннюю встречу, – Ирина подтянула юбку, чтобы поспевать за размашистыми шагами Александра. – Только дело не терпит отлагательств!

Бояринова запыхалась. Она старалась не отстать от старого друга своего мужа. Её лицо раскраснелось, и прядь рыжих волос выбилась из стройного сооружения, но эта лёгкая растрёпанность в причёске только придала шарм облику женщины. Она налетела на него, не заметив, как мужчина резко остановился.

— Простите!

Извинения прозвучали в такой интонации, что Александр смутился. Словно это он сломал планы женщины, пригласив на утреннюю пробежку в дождливую погоду.

— Нет, это вы меня извините! – он оглядел даму с ног до головы и мысленно восхитился. – Но вы сами настояли на этом времени. Позже мы могли бы пообедать вместе и поговорить спокойно, без суеты. И – давайте на ты! Когда то Женька нас знакомил, – он открыл перед дамой дверь автомобиля. – Прошу вас, то есть, тебя!