Книга Стадное одиночество, страница 126 – Татьяна Нильсен

Бояринова скрылась на кухне и загромыхала посудой. Веретенников сел в кресло, задумался на секунду и, сложив ладони, как католический падре, вкрадчиво обратился к женщине:

— Мы заинтересованы как можно скорее найти вашего сына. Расскажите о нём в двух словах.

— Уместить жизнь в двух словах невозможно! – старушка поджала сухие губки. – Мой сын не отличается от миллиона таких же мальчишек, которые родились и росли в стране, которая когда то называлась СССР. В школе учился хорошо, потом поступил в институт дорожного строительства, сейчас ВУЗ сменил название. Первый раз он женился сразу после получения диплома. Ни его молодая жена, ни он морально и материально не были готовы к созданию семьи, поэтому брак приказал долго жить. Тогда я думала о том, – как хорошо, что у них не родился ребёнок, и Женька выпрыгнул из этого союза без обременения! А сейчас я понимаю, что мыслила, как полная дура. Помогли бы, вырастили! Сейчас у меня могли бы быть правнуки! – женщина немного помолчала. – Женя сначала работал инженером в автопредприятии, потом его пригласили на государственную службу. Наконец, сын снова женился на девушке гораздо моложе него, которая родила, наконец, ребёнка. Ира была хорошей женой, она прекрасная мать! Я не знаю, по какой причине они развелись. Не думаю, что это имеет какое то значение сейчас. Когда Женя ушёл из госструктур, то занялся частным бизнесом. Сын всегда мало рассказывал о своих делах, особенно о неудачах. Вот я вас спрошу, Вячеслав, – вы всё выкладываете родителям?

— Стараюсь быть хорошим сыном. У отца могу спросить совет, рассказать то, что не потревожит его состояние особенно, но зачем волновать маму?

— Вот-вот! И Женька так же! С отцом ещё о чём то говорил, а когда его не стало, я слышу лишь одно: всё хорошо, не беспокойся, мама!

В гостиную вошла Ирина. Она разместила разнос с кофейником и чашками на журнальном столике, разлила кофе и сама села на диван. Веретенников глотнул горячий напиток, обжёгся и немного смутился от своей торопливости. Ему казалось, если он промедлит, тогда случится что то непоправимое. Но Слава не понимал, с какой стороны ещё подойти к делу, что ещё спросить, что узнать и за что зацепиться!

— У вас есть загородный дом или дача?

— Да, мы имели участок с небольшим домиком. Там сажали огурцы, разводили клубнику и смородину. Скоро домик без хозяина совсем покосился, и земля поросла бурьяном. Мне одной копаться на грядках стало тяжело, а молодых туда было не загнать. Несколько лет назад я продала огород.

— Вспомните, может возникнут какие либо соображения по поводу загородного дома, амбара или фермы? Подумайте, – Вячеслав обратился к обеим женщинам, – это очень важно!

Повисла пауза. Кофе разлитый по чашкам остывал. Женщины думали и вспоминали.

— Нет, – прервала молчание Ирина, – ничего на ум не приходит. – Когда мы жили вместе с Женькой, нам и в голову не приходило покупать дачу. Денег не было, выплачивали ипотеку за квартиру, и не любители мы в земле ковыряться! Мне лично огородничество радости не приносит никакой. Периодически бываем в загородном доме у моей подруги, однако там в округе фермой или амбаром даже не пахнет. В посёлке проживают солидные люди, и без пропуска на территорию не попасть.

— И где может находится ваш бывший муж сейчас? Вы совсем не знали человека, с которым жили рядом, имели семью и дочь?