Книга Гробовщик для царя, страница 65 – Татьяна Нильсен

« Братья по отцу!»

Вслух предложил располагаться удобнее, вероятно разговор пойдёт не быстрый и сам перехватил инициативу, надев на лицо траурную мину:

— Наш канал понёс тяжёлую утрату. Такого, как Алеша Соловьёвский заменить некем. Знаете, у спартанцев аскетизм был не только в условиях существования, а так же их с детства учили ценить слово, изъясняться кратко и веско. Как-то царь Филипп из Македонии решил пойти войной на Спарту. Прежде замыслил, как следует запугать, чтобы спартанцы сами открыли ворота в город. Царь Македонский разразился такой речью:

«Если вы добровольно не сдадитесь, я сожгу поля с урожаем, разрушу ваши дома, вытопчу посевы, заберу скот, убью всех на своём пути! Лучше смиритесь и сдайтесь добровольно!»

Спартанцы выслушали угрозы и коротко ответили:

«Если!»

Тревога и страх имеют отношение к будущему и если принять все меры для защиты, то есть возможность обезопасить себя. Важное слово «Если»! Трагедия может произойти, но можно её миновать, если подготовится к встрече! – Синявский выдержал паузу. – Вы понимаете, о чём я?

— Конечно, – Виктор Анатольевич внимательно посмотрел на директора канала. – То есть вы считаете, что Соловьёвский получил предупреждение, когда чудом миновал пули снайпера. И если бы он предпринял меры по собственной безопасности, то аварии можно было избежать?

— Именно это я и имел в виду!

— Но в четверг вечером, после покушения, в полиции вы утверждали, что убить хотят именно вас, – Краснопёров сложил большие руки на столе, даже не пытаясь записывать разговор.

— Тогда все находились в огромном стрессе! На твоих глазах под ноги падает здоровенный мужик, кровь, паника! Но сейчас- то понятно, что охотились именно на Алексея.

— О чём вы беседовали в ресторане? – Бочаров тоже ничего не записывал, словно не ожидал услышать от директора канала что-то важное. На самом деле, так оно и было. Синявский никогда не скажет того, что может навредить его репутации или подмочить реноме телевизионного канала.

— Мы просто ужинали, болтали о всяком. Я предложил Алексею возглавить всю новостную сетку вещания, то есть стать выпускающим директором. Он обещал подумать.

— Это что-то бы поменяло в карьере журналиста? – Виктор, рассматривая генерального директора, отметил про себя, что тот, вероятно, крепко выпивает или сгорает на работе, а может и то и другое вместе. Лицо Синявского слегка одутловатое неровно покрывали пятна лопнувших сосудов.

— Изменило. Алексею Рудольфовичу пришлось бы отказаться от некоторых эфиров и попрощаться с блогерством. У него на это просто не хватило бы времени. Ещё, безусловно, он выигрывал в зарплате.

— Он не делился никакими опасениями? – Бочаров понял уже, что в этом кабинете ловить нечего. – Может в семье проблемы, с коллегами недопонимание, тревожные звонки?

— Нет, Алексей вёл себя спокойно. Он устал после эфира, с аппетитом ел и немного выпивал. И потом, мы не были близкими друзьями. Знаете, есть такие закадычные, которым не страшно поведать самое сокровенное, которые никогда не предадут. Вообще, мне кажется, Соловьёвский близко ни с кем не дружил, – Игорь Исламович задумался на секунду. – Если он кому-то доверял абсолютно, так это своей матери. Женщина, скажу я вам, кремень! Руфина Аркадьевна Кушнирович вложила в сына много сил. Сейчас пытается сделать тоже с внуками! – в голосе гендиректора проскользнула ирония.