Книга Гробовщик для царя, страница 68 – Татьяна Нильсен

В столовой стояла тишина, только звякали вилки, соприкасаясь с фарфором французских тарелок. Руфина Аркадьевна возила по блюду шницель с брюссельской капустой, ничего не замечая и не собираясь ничего есть. Она смотрела в окно невидящим взглядом, по инерции сохраняя прямую спину. Эмма, сидящая рядом, погладила руку свекрови, она смотрела на неё с большой жалостью. Казалось, что со смертью сына, пожилая женщина потеряла весь смысл жизни. Соловьёвская обвела взглядом детей, которые не шумели и не дурачились привычно. Даже Санька хлопал ресницами огромных глаз, неловко выпиливая столовым ножом кусок мяса, и только ноги отбивали какой-то ритм о ножку стула.

— Дорогие мои, нам сейчас тяжело, как никогда, но давайте сохранять смирение и сдержанность. Наша семья, словно под прицелом камер, все хотят узнать, как мы переживаем потерю. Нельзя давать повод для сплетен и кривотолков. Папа бы этого не одобрил! – Эмма тяжёлым взглядом обвела детей, от чего Саша усмирил пятку и стук прекратился. Она глубоко вздохнула, воздухом подавляя рвущиеся слёзы. – Через несколько минут приедут следователи, вы отправляйтесь в свои комнаты. Я пока приберу со стола и встречу полицейских.

Женщина со скрипом отодвину стул и поднялась. Ребятня испарилась за пару минут, по ходу складывая за собой тарелки в посудомоечную машину предварительно скинув остатки еды в мусорное ведро. Руфина Аркадьевна тоже тяжело поднялась следом со словами:

— Я тоже пойду к себе. Мне нечего сообщить полиции. В город не поеду. В одиночестве стены съедят. Надеюсь, ты не против? – женщина посмотрела на Эмму как-то по-детски, словно уговаривая не прогонять. – У меня кроме вас больше никого нет!

— Ну, что вы, мама! – Соловьёвская обняла хрупкие плечи свекрови. – Это ваш дом тоже, можете оставаться здесь сколько захотите! Мне самой будет тяжело без поддержки. Сейчас надо держаться вместе.

Руфина Аркадьевна неслышной тенью проскользнула в комнату для гостей и прикрыла за собой дверь. Эмма загрузила в моечную машину остатки посуды, подошла к окну и сложила руки на груди. Её никогда не интересовали финансы, которыми владеет семья. Алексей принимал все важные решения о покупках и о серьёзных приобретениях недвижимости, как в России, так и за рубежом. Ежемесячно он пополнял банковский счёт жены, и Эмма никогда не стеснялась в тратах как на хозяйство, на детей, а также на собственные нужды вроде парикмахера, косметолога, новых платьев и прочих женских прелестей. Текущие платежи за дом и квартиру матери банк автоматически перечислял на счета коммунальных служб с его карты. Соловьёвская потёрла виски, она неожиданно растерялась, потому что даже не знала, в каком банке муж хранил средства. То, что она по факту не бедная вдова это понятно и очевидно. Муж работал не покладая рук и не таксистом, строителем или водителем, а имел статус рейтингового журналиста на центральном федеральном канале. И всё же надо поднять все документы в кабинете мужа, чтобы понять, где и в каких количествах хранятся деньги. Женщину не столько волновали финансы, сколько факт проживания и пропитания в будущем четверых детей и свекрови, которую не получится посадить на скудный паёк её государственной пенсии. Руфина Аркадьевна привычная к достатку, отказывать себе не станет даже после потери кормильца! А ведь ещё детям необходимо дать достойное образование и, конечно, где-нибудь в Лондоне или США.