Книга Жаба в дырке, страница 85 – Татьяна Нильсен

Мужчина замолчал. Так ехали пару минут. Зоя не заметила, как миновали поворот, за которым находился её дом. Мужчина и женщина ехали без разговоров, думая каждый о своём и в тоже время их мысли совпадали. Аристархов сбросил скорость и прижался к обочине, когда заглушил мотор, всем телом повернулся к Провоторовой и посмотрел в её глаза, уже не боясь погружения в смех.

— Вы мне нравитесь Зоя. С первых минут, как только вас увидел. Скажу честно, немного страшили новые отношения. Моя первая и единственная жена причинила нам с сыном много горя. Я испытал в своей жизни такой стыд, который не испытывал никогда. Я не хочу говорить сейчас об этом, уже не важно. Важно другое – захотите ли вы стать частью нашей семьи. У меня сын подросток. Растёт без матери и нуждается в тепле. Для вас он чужой, а я желаю, чтобы вы оба стали для меня самыми близкими людьми на свете. В будущем я не хочу жертвовать кем-то одним ради другого. Зоя не отвечайте сейчас, это сложное решение, и может я преждевременно завёл эту пластинку, но если мы проникнемся друг к другу чувствами, будет очень трудно разорвать отношения. Я однолюб, всегда буду честен с вами и никогда не предам.

Аристархов затих, словно из лёгких, как из воздушного шарика выпустили воздух. Зоя потрепала его по руке.

— Степан, мы же договорились на ты.

— Да, Зоя, – облегчённо выдохнул Аристархов, словно боялся услышать от женщины приговор их отношениям, который уже не будет подлежать пересмотру. – Я совсем забыл, – Степан хлопнул себя по ноге. – Мне же надо Петьку с тренировки забрать! Вот я тупица!

— Так поехали скорее!

Аристархов удивлённо повернулся, и ему показалось, что глаза женщины сияли в темноте салона загадочным светом. А может это синие огоньки от приборной панели? Нет, точно глаза!

Самолёт приземлился в Шереметьево вместе с сумерками. В аэропорту Шарль де Голль отправку рейса задержали почти на два часа без объяснения причин. Зайцефф мысленно хвалил себя, что отказался от встречи в аэровокзале, на которой настаивал Валерий Измайлов. Они никогда не видели друг друга, лишь пару раз разговаривали по телефону о деле. Филипп Зайцефф даже не знал, сколько лет банковскому менеджеру. По голосу вроде не древний. Сам француз русского происхождения за собой следил, но не до сумасшествия, не колол ботокс, как некоторые знакомые и друзья. Его устраивал искривлённый нос, который неоднократно ломал на ринге, устраивали морщинки на лбу и в уголках глаз, казалось, именно эти штрихи привносили в образ брутальность. Когда ему было двадцать, он считал всех сорокалетних стариками. Когда самому перевалило за сорок, вдруг добавились силы другого характера – опыт и знания. Филипп два раза в неделю занимался спортом, раз в месяц посещал парикмахера, баловал себя дорогими одеколонами, хорошими винами и одеждой из бутиков на улице Форбур-Сент-Оноре. Однажды женился на взбалмошной француженке, но не протянул более года. Брачные узы оказались настоящим ярмом. После регистрации брака лёгкость в отношениях улетучилась, и начались скандалы по самым незначительным поводам. Филипп терпел, но терпилка кончилась как раз накануне первой годовщины. Мужчина собрал пожитки и переехал в небольшую съёмную квартиру на Елисейских полях. Семья Зайцевых офранцузилась давно, во время революции прабабка вместе со своей аристократической семьёй, справедливо опасаясь гонений, переехала в Париж. Несмотря на обиду, аристократы пронесли через поколения любовь ко всему русскому, готовили пельмени, варили борщи, слушали Чайковского, читали Салтыкова-Щедрина и между собой говорили только на родном языке. По французской транскрипции фамилия Зайцев превратилась в Зайцефф, но несколько изменённое произношение и написание фамилии не изменило менталитет. Хоронили родственников только на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа на одной территории с Иваном Буниным, Александром Галичем и Рудольфом Нуриевым, соблюдали православный календарь и причащались в соборе Александра Невского на улице Дарю. Филиппу не приходилось бывать в России и когда в банке возникли небольшие проблемы, именно он отправился на родину предков. Мог бы отправить другого, он всё-таки глава службы безопасности банка, но грех не воспользоваться такой возможностью для встречи с родиной.