Книга Шариковы дети, страница 74 – Татьяна Нильсен

— Как же вы живёте в таких условиях? – Пантелеев не спрашивал, а констатировал факт уродства той власти, которая допустила, чтобы старая одинокая женщина тихо доживала свой век на обвалах и не портила официальную статистику. Он смотрел во все глаза с невероятной жалостью на щуплое тело старушки и не мог найти ответа, как поступить и что предпринять.

«В данной ситуации выход найдётся, – думал Пантелеев и жевал пирог, не чувствуя вкуса. – Пойду в администрацию, подключу корреспондента Персильева. И с собаками вопрос решить можно, но разве такая беззащитная старушка одна? Сколько таких стариков, детей, инвалидов по стране? Россия никогда не была бездушной, что произошло сейчас?»

Константин тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Два дня тому назад вы ходили в ларёк за продуктами?

Баба Фима задумалась на секунду.

— Да. Со мной была Графиня, – увидев удивлённый взгляд полицейского, Серафима Петровна пояснила. – Это собака.

— В какое время это было помните?

— Около четырёх. Обычно смена меняется и тот, кто уходит, продаёт старый хлеб со скидкой, потому, что вечером у них покупают только сигареты и пиво, а утром привозят свежие булки.

— Вы можете проехать со мной?

— Но я ничего не видела и не слышала! – баба Фима встрепенулась и посмотрела испуганно, словно ожидая чего-то нехорошего от гостя, и прижала руки к груди.

— Вы меня не бойтесь. Просто вспомните тот момент, когда вы с Графиней переходили дорогу. На переходе резко затормозила машина.

Женщина часто закивала:

— Я очень испугалась, он затормозил в последний момент.

— Помните номер автомобиля или водителя?

— Водителя узнаю, чернявый такой, а номер нет! – баба Фима покачала головой.

«Этого уже может оказаться достаточно, чтобы подтвердить алиби Амирова», – думал Пантелеев, подавая старушке пальто.

Они вышли во двор. Собаки, словно почуяв приближение хозяйки, залились хором разномастного лая.

— Вы животных взаперти держите?

— У них свои домики, у каждой медальон с именем, – женщина открыла дверь во внутренний двор, и весёлая свора запрыгала, завизжала радостно. Каждая собака находилась в клетке и лишь две бросились к хозяйке по очереди, вставая на задние лапы, норовя лизнуть лицо. – Двое на свободе, так по очереди. Они привыкли. Каждый знает своё имя. Мы даже день рождения празднуем, – она с нежностью гладила и теребила собачьи холки.

— Вы помните все двенадцать?

— Конечно! Я выпускаю их вечером, в это время не ведутся взрывные работы. Они же могут по бестолковости своей убежать в зону. Днём норовят подстрелить или отравить такие, как Полиграф Полиграфыч из «Собачьего сердца», – баба Фима грустно улыбнулась, и прижала лохматую морду к груди. – Помните, Шариков получил должность заведующего подотделом очистки города Москвы от бродячих животных. А кошек он убивал, чтобы шкурки несчастных животных шли на отделку верхней одежды для рабочего класса. Люди превращаются в ненасытных животных, не могут дать достойную жизнь братьям нашим меньшим, значит лучше пристрелить, чтобы под ногами не мешались. Тоже происходит со стариками и инвалидами. Их даже отстреливать не надо. Пенсию сделай мизерную, все добровольно и тихо уйдут в мир иной. А как же дети будут дальше жить после таких родителей? Точно так же! Отправят в дом престарелых, с гнилой проводкой, которая загорится как-нибудь ночью, все заживо и сгорят.