Книга Египетская сила, страница 37 – Татьяна Нильсен

— Ну, хорошо, пусть будет так, – почему-то нехотя согласился сотрудник посольства, и после некоторой заминки продолжил. – Египетская полиция продлила срок вашего задержания, в связи с выяснением обстоятельств дела. Скажу честно, я не знаю, как долго вам придётся находиться в тюрьме, но мы приложим все усилия, чтобы вы вернулись домой. Наше посольство в Египте направит в МИД страны ноту с просьбой передать в Следственный комитет все имеющиеся материалы по делу. Да, и на днях вы встретитесь с адвокатом. Сейчас принесут еду из ресторана, вы должны поесть.

— Спасибо, – еле слышно сказала Клава, её просто выворачивало наизнанку от еды, которую приносили в камеру. Она уже несколько дней практически ничего не ела и тут поймала себя на мысли, что ест нормально только тогда, когда её вызывают на допрос.

Утром подругам из Украины сообщили, что их депортируют из страны за нарушение закона, а конкретно – за занятия проституцией, и после обеда дам лёгкого поведения сопроводят к самолёту. Они ожидали именно такой поворот событий, знали, что держать их здесь никто не будет без серьёзных причин. Виза заканчивалась и билеты на самолёт оплачены, незачем держать сомнительных дам здесь, хоть и в тюрьме– своих преступников некуда девать, особеннно политических. А этим поставят отметки в паспорте, внесут в чёрный список, и пусть летят голубки, зарабатывают телом на своей исторической родине. Украинки не представляли, что могут сказать на прощание этой несчастной русской, только обнялись крепко и пожелали не падать духом. А Татьяна от души презентовала свою поролоновую циновку бедной русской, у которой будущее рисовалось весьма туманным. Больше она ничем не могла помочь горемычной. Всё это время Клава спала на каких-то тряпках на бетонном полу и подарок оказался просто королевским. Вскоре клацнули камерные замки и конвой вывел Татьяну с подругой на свободу. А к вечеру доставили двух новых женщин, но теперь некому было перевести их криминальную историю, да это не особенно интересовало Клавдию. Женщины общались на одном языке, иногда ругались, переходя на крик, и даже пытались устроить драку, но всё та же, здоровая бабища, которая зарезала своего мужа, быстро утихомиривала склочниц и тушила скандалы. Клавдия совершенно не понимала чужестранных разговоров. Большую часть времени молча сидела поджав ноги и уходила в уголки своей памяти. Но мрачность снаружи и чернота внутри настолько иссушали её, что она нуждалась хоть в какой-то светлой иллюзии. И Клавдия представляла, как идёт держа за руку Халила по колено в прозрачной лазурной воде, или они, свежие, влюблённые пьют кофе на террасе его городской квартиры, она в белом, ситцевом платье, а на коленях лежит огромная, красная роза. Или они стремительно идут навстречу друг другу, красиво одетые, а прохожие провожают их завистливыми взглядами. Все эти фантазии напоминали те сентиментальные индийские фильмы, которые она увлечённо смотрела в детстве. Ей так легко и приятно было находиться в этом красочном мире иллюзий, что иногда, она даже забывала, что окружающий мир сейчас состоит из мрачных красок глины, песка, тоски и горя.

Клавдия чувствовала себя отвратительно, её постоянно мутило от тюремной пищи, от запахов пота и хлорки. К ней пытались обращаться, иногда предлагали сигареты и какую-то еду, но она мотала головой в знак того, что ничего не понимает и ничего не хочет. Женщина потеряла счёт часам и дням.Только в окно камеры видела рассвет и закат, и мулла пел несколько раз в день. Некоторые женщины садились на колени и бубнили долго свою молитву, положив перед собой Коран, только эту книгу можно было держать в камере.