Книга Египетская сила, страница 61 – Татьяна Нильсен

«Точно эгоистка, отлегло от задницы, разлеглась на мамкиных подушках, а долги отдавать надо».

И вслух сказала:

— Я отдам деньги, кредит в банке возьму.

Мать взяла руку дочери в свои тёплые ладони и пожала плечами:

— Поговори с ним, да только думаю Пётр денег не возьмёт, только зря в долги влезешь. За несколько дней до твоего приезда к нам пришёл сосед с первого этажа, услышал, что отец за бесценок свою новую машину продать хочет, тот пьяный во дворе трепался, что мол купил свою красотку в салоне за двадцать тысяч долларов, а продаст за пять. Хорошо Пётр в этот момент был рядом, он соседа по добру поздорову отправил и просил всем желающим передать, что мол лавочка закрылась, ничего не продаётся и не покупается. А нам с отцом наказал, чтобы прекратили торговлей заниматься, деньги он брать назад всё равно не станет.

— Я поговорю, он должен взять, – упрямилась Клава.

— Ничего он не должен, – мягко проговорила мать, – он нуждается в тебе, притёрся, как кот бездомный. Только привык к радостной мысли, что у него сын есть, так эту пустоту тобой сейчас закрывать будет. Бог испытания посылает для того, чтоб было понятно, что счастье рядом, не надо гнаться за ним и искать его за тридевять земель, оно само придёт, когда час настанет. И если Бог отнял самое дорогое, то что-то хорошее готовит для тебя.

— Да не будет хорошего для меня от Бога, мама! Хуже меня нет, я даже не грех совершила, который замолить можно, я предала, Бога своего предала за фантики, за мишуру! – в голосе Клавы звучало отчаяние, она посмотрела матери в глаза. – Халил просил меня веру поменять, мусульманкой стать, что, мол, родители его категорически настаивают, да и если мы семья, то и веры быть одной должны. Я согласилась, говорю, в следующий раз приеду, так и сделаем. Не думала в тот момент ни о Боге, ни о вере, только о том, что если ислам приму, то легче будет работу найти, с его семьёй сблизиться. Представила себе, что Василий повзрослеет, учиться будет в университете Каира и много дорог откроется для нас. Только Бог отвернулся от меня, и как прощения просить не знаю!

— Не казни себя и не изводи душу виной. Ни в чём ты не виновата, деточка моя. Если Бог живёт в душе, он никогда не оставит тебя. Вот послушай: Два человека пришли в храм помолиться фарисей и мытарь. Фарисей обращался с благодарностью к Богу: «Благодарю тебя Боже за то что я не такой грешник как прочие люди, я не пью, не ругаюсь, не обманываю. Я пощусь два раза в неделю, отдаю на храм десятину.» А мытарь стоял у дверей храма, не смея даже глаз к небу поднять и переступить порог храма. И только бил себя в грудь повторяя:

«Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!» И услышал Господь не гордыню и самодовольство фарисея, а смирение и сознание своих грехов– мытаря. Потому что каждый возвышающий себя будет унижен, а каждый унижающий себя возвысится!

Вскоре приехал Пётр. Родители встречали его как родного, мать принесла домашние тапочки, отец потянул на кухню курить. В глубине души шевельнулось чувство ревности и Клава горько подумала, что нельзя в душе иметь даже маленький уголок с пустотой, там надо обязательно поселить новую любовь и привязанность, или там поселится болезнь, которая со временем разрушит душу и тело. Они накрыли на стол и сели обедать. Пётр с шести утра был на ногах и разомлел от сытости, уюта и тепла, сел в кресло и задремал. Мать прикрыла его колени пледом, Клава убирала посуду со стола, отец читал газету. Пётр очень изменился с того времени когда был влюблён в Клаву. Тогда он набрал кредитов, купил большой бокс гаража в одном разваливающимся авто предприятии и с головой окунулся в работу. Зачастую у него не хватало времени просто выспаться, а не то чтобы таскать букеты с цветами и обивать пороги в надежде на любовь и взаимность, тем более что тебе уже несколько раз не открыли дверь и не отвечают на телефон. Пётр тяжело делал свой бизнес, иногда нарушал закон, якшался с криминальными авторитетами, катался на стрелки, свободно входил в кабинеты областной Администрации, обедал в ресторанах с директорами предприятий. Он был неутомим и дела вёл жёстко, порой жестоко и поэтому заработал авторитет в определённых кругах. С ним считались и старались не переходить дорогу. У него имелись приятели и не было друзей, он заводил любовниц и не хотел жену. Он старался не отягощать себя привязанностями. Но Пётр уже не желал уходить от этих людей, из этого дома,особенно когда за окнами стоял мороз больше тридцати. Ещё мужчина осознавал, что они нуждаются в поддержке. Отобедав они отправились в другой город на квартиру Клавы. К дому подъехали, когда огромный красный шар солнца размазал розовые тона на белых сугробах. Она с тоской думала о предстоящей, одинокой ночи, как будет перебирать Васины вещи, смотреть его фотографию на стене, расставлять в ряд его машинки. Пётр чувствовал её замешательство. Он видел, что Клава не хочет покидать тёплую машину. Стало понятно, что женщине страшно оставаться в одиночестве. Ночью придёт память, начнёт разрывать душу воспоминаниями, теми привычными вещами, которые так и стоят, как в день отъезда. И он предложил ей, ни на что не надеясь: