Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 44 – Arden

Они знали: сердце не выдержит. Не может человек такую тяжесть долго нести.

Алена слушала, затаив дыхание. Она представляла эту картину: седой Иван, бредущий сквозь туман, и свита чудовищ за его спиной.

— Я бежал следом, — продолжил Игнат. — Стрелял в тени. Орал. Пытался его прикрыть. Но он шел на автопилоте. Его вела не сила, а упрямство. И любовь к Вере.

Он дошел до калитки. Толкнул её.

Вера выбежала на крыльцо. В ночной рубашке, босая. Увидела его — и закричала. Не от радости. От ужаса. Она увидела, что он принес. И чего ему это стоило.

Иван поднялся по ступеням.

Упал на колени.

Протянул ей Книгу.

Сказал: «Возьми. Спрячь. Пока она у нас — он не войдет».

Игнат замолчал. В землянке было слышно только треск поленьев в печи.

— И что потом? — спросила Алена.

— Вера взяла Книгу, — сказал Игнат. — Как только её пальцы коснулись обложки… Ивана отпустило. Он улыбнулся. И упал лицом в доски. Сердце лопнуло.

А потом… потом дом захлопнулся.

Ставни ударили, как выстрелы. Дверь захлопнулась сама собой.

А я остался стоять у калитки.

Игнат посмотрел на свои руки.

— Я хотел войти. Хотел помочь. Хотел тело забрать. Но Чур меня не пустил. Дом стал крепостью. Стены задрожали, крыша вздыбилась. Чур, нажравшись силы из Книги, встал на дыбы. Он орал на меня голосом, от которого кровь стыла: «Уходи! Здесь нет места живым! Здесь теперь Склеп!»

И я ушел.

Оставил друга лежать на крыльце. Оставил Веру одну с этим кошмаром.

— Вы испугались, — констатировала Алена. Не с осуждением, а как факт.

— Испугался, — кивнул Игнат. — Испугался того, что увидел в глазах у Веры, когда она Книгу взяла.

— Что?

— Власть, — выплюнул Игнат. — В ту секунду она перестала быть Верой. Она стала Хранительницей. В её глазах зажегся тот же холодный огонь, что и у Хозяина. Книга сразу начала её жрать, и ей это… понравилось.

Он встал, резко отодвинув табурет.

— Вот почему я не верю Чуру. И вот почему я не верю в «вернуть». Эта Книга меняет всех, кто к ней прикасается. Ивана она убила. Веру превратила в тюремщицу. Чура — в паразита.

Он подошел к Алене и навис над ней.

— А теперь она у тебя. И ты уже говоришь как они. «Я внучка», «я наследница», «я право имею».

Алена выдержала его взгляд.

— У меня нет выбора, Игнат.

— Выбор есть всегда, — отрезал старик. — Можно сдохнуть человеком, а можно выжить чудовищем.

Он отошел к стене, где висело ружье. Снял его с гвоздя. Переломил стволы, проверил патроны.

Щелк. Щелк.

Звук был сухим и деловитым.

— Ладно. Хватит сопли жевать. День к вечеру клонится. А ночью по Лесу ходить — примета плохая. Даже с ружьем.

— Мы идем? — Алена тоже встала.

— Идем, — буркнул Игнат. — Но не возвращать. Мы идем переписывать.

Он достал из-под лавки старый, потертый вещмешок. Бросил туда пачку патронов, моток веревки и фонарь.

— План такой. Возвращаемся в дом. Но не как гости, а как хозяева.

Чур, скорее всего, заперся. Он чувствует, что Книга ушла, и боится. Он сейчас слаб, как мокрая курица. Это наш шанс.

— Шанс на что?

— Заставить его служить, — Игнат хищно улыбнулся. — По-настоящему. Не за подпитку от Книги, а по праву сильного. Ты Наследница? Вот и докажи ему это. Заставь его открыть подпол.

— Зачем?

— Потому что там, в подполе, Вера хранила не только картошку. Там лежит то, чем Иван собирался писать в Книге.