Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 51 – Arden

«Уходи… Чужая… Здесь смерть…»

«Забыла… Забыла…»

Перед глазами поплыли цветные пятна. Ей показалось, что крыльцо Дома уезжает вдаль, становясь бесконечно далеким.

Ноги стали ватными. Хотелось сесть прямо здесь, в пыль, и закрыть глаза.

— Не спать! — рявкнул Игнат.

Он схватил её за куртку и дернул вперед.

— Ты Наследница! — орал он, перекрикивая гул в её голове. — Это твой дом! Прикажи ему!

Алена тряхнула головой.

«Мой дом. Моя Книга. Мой Чур».

Злость. Спасительная, горячая злость, которой учил её Домовой, поднялась в груди.

— Я дома! — крикнула она. Голос сорвался, но прозвучал громко. — Открывай!

Она сделала шаг. Еще один.

Давление ослабло. Дом, словно признав в этом крике знакомые интонации Веры, чуть расступился.

Они добрались до крыльца.

Ступени скрипнули под ногами — жалобно, как старые кости.

Игнат тяжело дышал. По его лицу, черному от напряжения, тек пот.

— Дверь… — просипел он, указывая на массивное дубовое полотно. — Она заперта изнутри. Засов.

Алена подошла к двери. Положила ладонь на дерево.

Оно было теплым. Живым.

— Чур, — позвала она. — Чур, это я. Алена.

Тишина.

Только где-то внутри, за толстыми стенами, что-то скреблось. Быстро, панически.

— Он не откроет, — сказал Игнат, привалившись плечом к косяку. Он едва стоял на ногах — барьер выпил из него все силы. — Он боится. Он чувствует Книгу, но думает, что это ловушка Хозяина.

— Что делать?

Игнат достал нож.

— Кровь, — сказал он. — Кровь он узнает. Кровь не подделать.

Он протянул ей нож рукоятью вперед.

— Режь палец. Мажь косяк. И зови его. Именем Веры зови.

Алена взяла нож. Лезвие холодно блеснуло в лунном свете.

Резать себя. Опять боль.

Но другого пути не было.

Она полоснула по подушечке указательного пальца. Выступила темная, густая капля.

Алена с силой прижала палец к дверному косяку, проводя вертикальную черту.

— Чур! — крикнула она. — Я внучка Веры! Я принесла Книгу! Впусти, иначе я этот дом по бревну разнесу!

За дверью стихло шуршание.

Повисла пауза. Секунда. Две.

Алена чувствовала, как дом «нюхает» её кровь. Впитывает информацию. ДНК. Память рода.

Щелк.

Звук отодвигаемого засова прозвучал как выстрел.

Тяжелая дверь дрогнула и медленно, со скрипом, начала открываться внутрь.

Из темноты сеней на них пахнуло теплом, сухими травами и… страхом.

— Заходим, — скомандовал Игнат, перехватывая ружье. — Быстро. Пока он не передумал.

Они шагнули через порог.

И как только пятка Игната коснулась пола сеней, дверь за их спинами захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась труха.

Они были внутри.

В темноте.

И где-то здесь, в углу, сидел тот, кто тридцать лет охранял этот вход, и кто теперь стал их главной проблемой.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая вой ветра и стоны Леса.

В сенях повисла тишина.

Но это была не мирная тишина. Это была тишина перед взрывом.

Алёна сползла спиной по стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Рюкзак с Книгой тянул к земле, как могильная плита. Она была мокрой, грязной, дрожащей от холода и пережитого ужаса.

Рядом тяжело дышал Игнат. Старик хрипел, его грудь ходила ходуном. Переход через ночной Лес и штурм барьера выпили из него все соки, но он не опустил ружье.

Наоборот. Его глаза лихорадочно шарили по темноте.

— Где он? — просипел Игнат, стволом указывая на дверь в горницу. — Выходи, нечисть! Я знаю, ты здесь!