Книга Медведь, страница 56 – Джулия Филлипс

Сэм так и не выдохнула.

— О, привет, – поздоровалась Элена.

Теперь медведь был метрах в двадцати. Он стоял почти перед ними. Мускулистый, покрытый мехом.

— Это моя сестра, – сказала Элена. – Я хотела вас познакомить.

Медведь наконец остановился. Подождал. Он очень разумно себя ведет, подумала Сэм, он все обдумывает.

И тут Элена рассмеялась. Этот смех невероятно изумил Сэм. Сестра полностью расслабилась. Ее голос, ее естественные интонации – все это говорило о близости, о дружбе. Как часто она видится с этим зверем? Она каждый день сюда к нему ходит?

— Голодный, да? – спросила Элена. – Сегодня у меня ничего для тебя нет.

Сэм слышала, как выходит воздух из чудовищных легких зверя. Медведь поднял голову. Потом одним плавным движением встал на задние лапы, снимая с передних свой огромный вес и выпрямляя позвоночник.

Вот сейчас, подумала Сэм. Сейчас он на них бросится. Сейчас они умрут.

Медведь стоял на коротких задних лапах. Брюхо его было покрыто светло-желтым мехом. Он оценивающе смотрел на них. Передние лапы свисали вдоль тела. Шея у него была необыкновенно мощная.

Элена говорила Сэм, что медведь – особенное существо. Что он волшебный, зачарованный, дар звериных богов. Готовя сестру к сегодняшнему дню, она сказала, что рядом с медведем чувствует себя сильной и храброй, но одновременно крошечной и незначительной, остро ощущает свое тело и растворяется в окружающей вселенной. Что она чувствует, как ее наполняет свет, как она связана со всем миром и это великолепно. Она сказала Сэм, что за всю ее жизнь с ней не случалось ничего лучше, – так и сказала. Сама сказала. Что каждый день ждет встречи с медведем. И Сэм, хоть и боялась, заходя в этот лес, пришла сюда, поскольку верила, что сможет почувствовать то же самое.

Но не почувствовала. Она пришла в ужас.

Ощущение было ни на что не похожее, да. Тут Элена оказалась права: Сэм испытала нечто, чего ни в какой другой момент своей жизни не испытывала. Это было не похоже ни на секс, ни на мечты, ни на подсчет чаевых, ни на регулярное отчаяние от визитов к маминым врачам. Не похоже на то чувство, когда ведешь машину по извилистой дороге или слушаешь громкую музыку. Не похоже на то, как выспаться допоздна или плыть на пароме сквозь туман. Тут было что-то совсем другое. Сэм понимала, что стоит перед медведем. Единственный опыт в жизни, который хоть сколько-то напоминал нынешние ощущения, случился в ее четырнадцать и Эленины пятнадцать, когда бойфренд их матери жил с ними и сестры слышали, как он идет по коридору к их спальне, а потом он открывал дверь, и они ничего не могли поделать с ним, с его гневом; их некому было защитить. Вот так было и сейчас, только хуже.

Сэм не чувствовала себя сильной, или храброй, или крошечной, не начала обостренно воспринимать все вокруг. Ее не переполняло понимание сложности устройства пищевых цепочек в живом мире. Тут не было ничего чудесного. Сэм просто оставалась самой собой до кончиков ногтей и очень не хотела умирать вот так. Не хотела, чтобы ее драли когтями, распарывали живот, сносили ей голову. Она не хотела, чтобы ее жизнь закончилась на Сан – Хуане. Этот зверь не должен был подходить к ней ближе. Она мечтала, чтобы он ушел.

Медведь так и стоял, смотрел на них. Он был больше холодильника. Бурый, с золотистым оттенком. Особенно лохматый мех у него был на горле, в подмышках и в паху. Вонь от зверя шла невыносимая – старая моча, влажная шерсть. Медведь стоял так близко, что Сэм видела, как раздуваются у него ноздри. Он втягивал запах людей.