Книга Глубина, страница 186 – Крейг Дэвидсон

«За кошельком? – Эбби фыркнула. – Это краткосрочная афера. Лучше следи за счетом в банке».

Эти существа – аферисты. Люк теперь это понял. Они все хорошо спроектировали.

Они узрели форму будущего мира и подстроили его под свои собственные интересы. Предугадали все это еще целую жизнь назад, когда Клэй и Люк зрели в утробе Бетани Ронникс. Они наблюдали за ними обоими всю их жизнь, нянчились с ними, как заботливые няньки… нет, скорее как свиноводы, праздно ожидающие, пока родившиеся по весне свинки будут должным образом откормлены на убой. Эти существа играли судьбами Клэйтона и его самого, направляя их жизни по нужной траектории…

…а потом, одним осенним вечером в парке недалеко от дома Люка, они разыграли свой самый лучший трюк.

— Вы… вы похитили моего сына!

Сидящий хихикнул.

— А ты не будь разиней! Что имеем – не храним, потерявши – плачем…

— Я твою мать имел, – непринужденно впечатал ему Люк.

Сидящий подался вперед, почти припав на колени. Гора облаков над его шеей стала темнее и гуще, как-то вытянулась, уплотнилась. Из нее показались черные острые штучки треугольной формы – зубы, наверное?

— Ты хоть представляешь, что я мог бы… – начал он, как-то странно перебирая перед собой руками, словно собака, утрамбовывающая себе место, где можно лечь.

Стоящий предостерегающе засвистел, и от этого звука сидящий съежился.

— Очень невежливо так говорить – «похитили», – заметил стоящий. – Мы его взяли… на время. Берегли для тебя. Мы сделали это, зная, что ты любой ценой захочешь его вернуть. Знали, что за ним ты готов сойти на самое дно.

Люк закрыл глаза. Старина Зак-Здоровяк! Они забрали его. Развалили его семью. Сокрушили жизнь Люка, зная: он должен быть совершенно сломлен для того, чтобы согласиться на спуск в этот водный ад, в погоне за своим невыносимым братом. Люк, по их прикидкам, должен был лишиться всего, ради чего стоило бы жить… Что ж, они позаботились об этом. Зак провел последние семь лет с этими тварями. Семь человеческих лет – видимо, ничтожно малый срок в таком месте, как это. С Неболицыми он провел больше времени, чем с собственными мамой и папой. Как это сказалось на нем?

Как это сказалось бы, в принципе, на ком угодно?

Люк открыл глаза.

— Чего вы хотите?

— Освободиться, – просто ответили они.

— Вы этого не заслуживаете, – прохрипел Люк, и на его лице расплылась болезненная ухмылка. – Вам лучше торчать здесь вечно. Одним.

Неболицые спокойно восприняли этот его выпад. Душа Люка содрогнулась. Монолит из ноздреватой плоти разбухал за их спинами – что-то, похоже, вытягивало его верхнюю часть, выпадавшую за пределы видимости. Эта гора вот-вот должна была что-то родить.

— Наш дар на подходе, – почти с застенчивостью, всячески притворяясь безобидными, сообщили Неболицые.

— Я его не приму.

— Но почему?– удивился стоящий.

— Лучше я умру здесь. – Люк решительно топнул ногой.

Стучащий смех.

— О, дорогой человек,– произнес сидящий, – неужели ты останешься чужим себе до самого конца?

— Твоя любовь сильнее тебя, – сказал стоящий. При определенных допусках его вид в этот момент можно было принять за опечаленный. – И это присуще твоему виду – любить безрассудно, не ведая границ и контроля. Это, конечно, может вознести тебя в особенные сферы. Те сферы, что мы никогда не видели – и не увидим.