Книга Глубина, страница 68 – Крейг Дэвидсон

«Дыра? – подумал Люк. – В стене станции? Не может быть. Безумие».

– Поверхность черная, переливчатая. Я не могу понять, это просто лежит на стене? Или же внешнее воздействие – что-то вне станции, в воде – сумело проесть себе путь? Ну, если верна вторая догадка, вторжение не нарушило структурную целостность «Триеста». Иначе эту запись было бы некому делать. Похоже, что дыра постепенно растет.

Посторонние шумы: щелчки, какое-то жужжание.

– Пчел дыра не беспокоит. Ну, вообще-то, они даже проявляют интерес к ней. Они все слетаются к тому краю своего контейнера, что обращен к феномену, и время от времени бьются телами о стекло. Другие подопытные – мои ящерицы – проявляют противоположную реакцию: они стремятся отползти как можно дальше от него. Я закрыл дыру несколькими полосками изоленты. Не стал предупреждать Нельсона и Тоя. Они заняты своими делами, и – это прозвучит глупо и, несомненно, непрофессионально – я не хочу, чтобы они мешались. Особенно Клэйтон. Если он узнает, то сразу начнет выказывать эти свои диктаторские замашки.– Голос Уэстлейка изменился. Он стал суровее, одержимее. – Но это мое личное маленькое открытие. Это… мое. Я нашел.

На какое-то время воцарилась глубокая тишина, прерываемая лишь вдохами-выдохами. Затем Уэстлейк продолжил:

— Ха, да вы только послушайте меня. Жадный карапуз прячет пакетик с конфетками. Боже, если бы меня мог слышать комитет по этике! Думаю, они бы все…

Голос Уэстлейка затих. Его дыхание стало тяжелее.

– А это вот… это слышно? Микрофон это улавливает?

Люк напряг слух. Ничего, кроме слабого жужжания и прерывистого дыхания доктора.

– Звуки, идущие от феномена. Я слышу их… я чувствую их. Мурашки по коже. Как это странно.– Пауза. – Вот, слышно же? Слышно?

Щелк.

Запись внезапно закончилась.

Заинтригованный, с учащенно колотящимся сердцем, Люк открыл следующее аудио.

— Эксперимент второй.– Снова жужжание. Теперь намного громче. – Дыра выросла вдвое. Феномен непрестанно вгрызается в стену. Пчелы – вы ведь их слышите? – буквально одержимы им. Я выпустил одну вчера, и она полетела прямо к дыре. Но резко отвернула и села на стену в футе над ней. Предприняла несколько попыток приблизиться к феномену, но так и не набралась смелости. Улучил момент подхватить ее, хотел вернуть к сородичам, и эта маленькая зараза ужалила меня! Это были самые послушные существа в моей работе – настолько ручные, что я почти мог убаюкать их. Ни разу меня не жалили без причины. Я… я убил ее. Растер ее в пасту между ладонями. Поддался сиюминутной ярости.

Жужжание ритмично поднималось и опадало.

– Остальные подопытные погибли. Все ящерицы мертвы. Они без проблем добрались сюда и хорошо приспособились к новой среде обитания. Но вчера я проснулся – последние несколько ночей я сплю в лаборатории – и обнаружил, что все они неподвижны. Их тела окоченели, странно побелели. Им будто бы вкололи формалин. Никогда ничего подобного не видел. Полагаю, некий новый стресс сгубил их. Но пчелы приумножаются и процветают.

Люк услышал, как Уэстлейк что-то ищет. После резкого щелчка его голос стал громче, звучание аудио заметно улучшилось.

— Подключил микрофон. Проверка, проверка. Так, все хорошо. Микрофон работает от длинного шнура. Я сейчас попробую… попробую погрузить его в дыру. Звучит абсурдно, да? Как я могу просунуть микрофон в дыру, проеденную в стене глубоководной станции? Даже если бы я смог это сделать – куда бы он попал? На этот вопрос я пока не могу ответить.