Книга Сорока и Чайник, страница 154 – Артём Скороходов

— Как был мелочным говнюком, так и остался. Где Анафема? Я ее забираю, а своими деньгами хоть обмажься. Где она?

— Где Корона⁈

— Понятия не имею, о чем ты. Я пришел за девочкой.

Повисло напряженное молчание.

— Капитан, не переживай, — прошептал сзади Животное. — Буди нашего членистоногого Бельзебуба, я если что тут в окно выпрыгну.

— Схватите его, это воры, — мрачно произнес Герман слугам. — Человек нужен живым, так что осторожнее.

После того, как пятый лакей встретился с «Понедельником» и рухнул на ковер, Герман начал отступать и прятаться за спинами. Особо хитрый слуга попытался обойти Фёдора сзади и тут же получил шилом в бок от Животного. Герман судорожно достал серебряный свисток и начал в него дуть. Звука никакого не было, но весь дом ожил и отовсюду стали появляться слуги в черно-белых одеждах, горничные и монахи в своих белоснежных одеяниях.

ОН дергался и хотел на волю. Фёдор его еще сдерживал, но после того, как короткая дубинка очередного лакея рассекла ему бровь, это сделалось крайне тяжелой задачей. Внезапно на него налетела горничная с ножом и тут же сложилась от его сокрушающего удара. Вот бить женщин в цели Фёдора не входило.

— Герман! Обожди!

Люди шли на него с настойчивостью механизмов. Фёдор с Животным отступали всё дальше по коридору. То один, то другой слуга падал на пол, но сразу пытался встать и идти дальше, несмотря на раны или переломы.

— Герман!

Брат дважды коротко дунул в свисток, и толпа остановилась.

— Слушай меня! — крикнул в толпу Фёдор. — Вы все сейчас в нескольких мгновениях от страшной, мучительной и очень кровавой смерти. И ты, и твои дуболомы, и даже эти святоши с горничными и кухарками. Еще пару ударов, и придёт ОН. И ЕМУ будет плевать, кто и что хочет. Ты слышал, что стало с бандитами, что напали на меня и Лиз? Я это не могу контролировать. Ты умрешь. Все умрут!

— А я в окошко выпрыгну, — вставил Животное.

— Герман, завязывай. Просто отдай девчонку, и я уйду.

— Корона, братец! Корона! — раздался в ответ крик Германа.

— Я понятия не имел про корону до этого момента. Я ее не видел и в руках не держал. Мы же братья, ты чего? Мне на нее плевать. Если я ее найду, да подавись ты ей! Я обещаю, что отдам тебе её сразу.

— Точно обещаешь?

Слуги расступились, и к Фёдору выбрался растрепанный Герман.

— Поклянись именем матери!

Фёдор сжал зубы.

— Клянись!

— Клянусь именем матери, что отдам тебе твою Корону, как только она попадет ко мне в руки.

— И если узнаешь, где она.

— И если узнаю, где она. Ты меня знаешь, я врать не умею. Всё, ты доволен?

Один из слуг не мог встать и попытался ухватить Германа за штанину, тот поморщился и отпихнул его руку ногой.

— Пропустите этих двоих на выход. Соберите мадемуазель Анафему, она навсегда покидает наш гостеприимный дом…

Через четверть часа к Фёдору подошла горничная Марго и, пряча глаза, протянула ему большой саквояж с вещами Анафемы. Девушка не смотрела на Фёдора, отводила взгляд, но увидев что-то на стене, тут же отвернулась в другую сторону. Фёдор ничего не сказал служанке, только повернулся и увидел, что рядом висел их семейный портрет. Молодой отец, еще живая мать, сам Фёдор с недовольной физиономией и прилизанные аккуратные Герман с Лиззи.

Анафему привели через пару минут и передали из рук в руки. Она была явно не в себе, глядела перед собой и слегка покачивалась.